Ярослав Алифанов: США — страна возможностей, там хорошо, но люди другие

Ярослав Алифанов – защитник, воспитанник «Трактора». В своей карьере играл за Ontario Hockey Academy, Potomac Patriots, Johnson & Wales University. Ведет Телеграм, YouTube и Tik-Tok каналы.

«Грэттон рассказывал веселые свои истории из КХЛ и говорил, как любит Россию»

— Не так много информации удалось найти о вас. Расскажите о вашей хоккейной карьере.
— В хоккей я пошел из-за моего дедушки, Владимира Крутасова. Он мастер спорта и судья по фигурному катанию. Помню, один раз мы приехали в Екатеринбург на сборы к Бесо Цинцадзе, он был тренером по катанию «Питтсбурга» и личным тренером Евгения Малкина и Сидни Кросби. И первым делом он тогда подошел к моему дедушке, чтобы поздороваться с ним, для него это был один из очень серьезных людей в фигурном катании. Я начинал играть в хоккей с четырех лет в школе «Трактор», и в 15 лет уезжал со сборной Урала на матчи в Америку. Тогда мне пришло предложение из академии в США, но я его не рассматривал, так как хотел продолжать играть в родном городе. В выпускной год в 17 лет у меня уже было предложение из Канады, из Ontario Hockey Academy. Там были хорошие условия, и мы с семьей решили, что надо ехать. Очень хотелось попробовать себя в североамериканском хоккее, но, конечно, было страшно уезжать в другую страну. Английский язык я знал неплохо, хотя разговорный язык — он другой. Я играл за академию, параллельно отучился в 11-12 классе и закончил старшую канадскую школу с золотой медалью.

После окончания канадской академии, поехал на просмотр в NAHL, там меня заметил тренер другой молодежной лиги — USPHL. Я решил, что там буду больше играть и получу больше опыта. В этой команде был очень хороший тренер – Джош Грэттон, который в КХЛ играл за «Витязь» и «Барыс». Сейчас он еще работает в молодежной сборной, так что в тренерстве преуспел. И вот я уехал в «Potomac Patriots», в Вашингтон. Там как раз был Женя Кузнецов рядом, и я частенько ездил в гости к его семье и хорошо проводил с ними время. В этой команде я остался и на второй год и начал переговоры с командами NCAA, студенческой лиги. Чтобы попасть туда, надо было собрать много документов, также там строгие правила по допингу. Я все сдал, и летом хорошо подготовился по ОФП с тренером Кириллом Гарифуллиным. И прошлый сезон провел в Бостоне, в команде «Johnson & Wales Univ», третьего дивизиона NCAA. Я был одним из самых молодых, а все остальные в основном учились уже на третьем курсе университета.

— Какое впечатление Джош Грэттон оставил как человек и тренер? Многие говорят, что тафгаи — веселые и открытые люди.
— Да, и он очень любил русских ребят. У нас в команде американцев было, может, 20%, а все остальные в основном шведы и русские. Открытый человек, и он был скорее не как тренер, а как хороший приятель. В Америке так принято, что тренер — он как друг, и ты можешь подойти и что угодно спросить. Он и вне льда помогал всегда. Когда мы ездили на матчи, он рассказывал веселые истории из КХЛ и говорил, как любит Россию. И потом мы в лобби отеля сидели и слушали, как проходила его хоккейная карьера. Даже сейчас он мне звонит и просит контакты русских ребят, чтобы привезти их в команду.

— Какие его веселые истории можно вспомнить?
— Я не думаю, что их можно рассказывать — как он в своей хоккейной карьере иногда делал неправильные вещи. Была веселая история, когда он, играя в Финляндии, забил гол и взял попить бутылку вратаря. Как защитнику он мне подсказывал, где нужно сыграть пожестче и где помягче. На тренировках он иногда подъезжал ко мне и говорил: «Почему ты здесь сыграл с прокатом?». Я отвечал: «Это же партнеры, и все равно это не игра». Но он всегда говорил, что нужно играть, как на матче, чтобы и партнер, и я были готовы. Но когда я приехал в NCAA с таким же настроем от Джоша Грэттона, то мне там сразу сказали, что это тренировка и что надо быть поаккуратнее.

— По России скучаете во время сезона?
— Конечно. Я был уже пятый год в Северной Америке: два года в Канаде, два в Вашингтоне и еще один в Бостоне. Все равно скучаю по дому, Челябинск — мой родной город. И у нас два русских на весь университет, но повезло, что я был с другом. Всю жизнь мы играли друг против друга: он — за «Автомобилист», я — за «Трактор». Поэтому хоккейную школу в России прошли мы вместе. И вот так сложилось, что попали в одну университетскую команду. Условия там были хорошие, и в принципе мне все нравилось.

— Какое в Северной Америке отношение к русским?
— Я приехал в академию в Канаду в 17 лет, и началась как раз эта неприятная ситуация. Я действительно не ожидал такого отношения от канадцев. Я мог прийти в какое-то место, например, в магазин, и меня спрашивают, откуда я. Говорю, что из России, и человек мог отвернуться и спокойно уйти. В первый же день у нас во всем городе в центре повесили украинские флаги и в том числе под сводами арены. Как я считаю, не в поддержку, а чтобы, наоборот, не общались с русскими ребятами. Я очень хорошо отношусь к украинцам, со многим я дружил в молодежке и продолжаю дружить. Поэтому, когда политика вмешивается в спорт, это неприятно.

А в США все по-другому. Люди, начиная с моего возраста и лет до 40, спокойно к этому относятся. Если ты хороший человек, с тебя никто ничего не спросит. Но опять же все зависит от людей. Например, Джош Грэттон играл в России и любит русских сам. А другой тренер имел свое видение. Не могу сказать, что это русофобия, но были непонятные для меня бытовые вещи. Может быть, все равно в приоритете американцы, свои ребята. Хотя в Америке к этому относятся максимально просто.

«У нас это называется «пожаловаться», а у них — «ты сделал доброе дело»

— Уже подметили для себя различия американского и русского менталитета?
— Менталитет очень сильно отличается, но, мне кажется, просто везде своя культура. Самое главное, и не только я отмечаю, — с американцами нельзя поговорить по душам. Они не такие открытые люди, как мы. Ушли с тренировки, вышли за пределы льда — и, скорее всего, вы общаться не будете. У них другие интересы, и не всегда правильные.

— Комментатор Роман Скворцов в интервью рассказывал, что на него постоянно жаловались в американском университете. Например, даже за то, что он покормил белку.
— У нас это называется «пожаловаться», а у них — «ты сделал доброе дело». Я помню, когда заканчивал учиться в Канаде, все уже были взрослые ребята — по 18 лет. Мы сидели на уроке, и учительница вышла. У нас должен был быть тест на следующий день, и она оставила его на столе. И один мальчик подошел и сфотографировал этот тест. Я подумал: «Вот как в России можно списать». А капитан нашей команды, оказывается, записал видео и показал директору, и потом нас всех вызывали к нему. Для меня было удивлением, что ни один человек ему ничего не высказал. Для них это считается приемлемым. Поэтому если по университетским правилам запрещено кормить белку, то другой человек пойдет и доложит, и это не будет считаться, что ты пожаловался.

— Зато поэтому у них есть порядок?
— Да, возможно. Это приучает к порядку, к равенству. Но по менталитету это мне не подходит.

— Какое образование вы там уже получили?
— Параллельно окончил гимназию №1 в Челябинске и имею два аттестата — канадской и российской школы. Хочу отметить, что у них нет спортклассов. Тебе могут дать отсрочку день-два, чтобы ты сдал какое-то задание, но больших поблажек нет. В университете спортсмены очень ценятся, и все очень любят NCAA. Американцы с детства занимаются двумя видами спорта, и по какому больше скидку дают в университете, тот они и выбирают. Я учусь на спортивном менеджменте, хотелось бы стать агентом. Отучился один курс, осталось еще три.

— Благодаря этому образованию хоккеисты останутся с профессией после окончания карьеры?
— NCAA очень нравится мне тем, что ты сохраняешь профессиональный уровень и при этом можешь получить диплом. Если хочешь, можешь продолжать потом играть в хоккей, не захочешь — можешь пойти работать. Я разговаривал со знакомым из Беларуси, он отучился в NCAA и сейчас играет в ECHL. Я спросил его, стоит ли после NCAA продолжать играть. Он ответил, что если бы отучился и не пошел бы играть в хоккей, то зарабатывал бы в три раза больше. Но если ты не будешь играть, то вернуться в хоккей через какое-то время уже будет нельзя. Поэтому он говорит, что хочет играть: «Насколько получится, настолько и далеко зайду. И у меня всегда есть запасной вариант — это пойти работать по специальности». Не все становятся хоккеистами или получают травму, поэтому должен быть запасной вариант, и NCAA дает такую возможность.

— Существует много легенд насчет североамериканских университетских вечеринок…
— Когда я еще играл в молодежке, Джош Грэттон мне говорил, что в университете очень страшные вечеринки, там даже есть запрещенные вещества. Я ему, честно сказать, не верил. Ну как это возможно среди спортсменов очень высокого уровня? Увидел, посмотрел — действительно это так. И мне рассказывали ребята из АХЛ, какие у них вечеринки для новичков — все один в один эти истории, которые нельзя рассказывать. Но в Америке я чувствую себя больше как на работе: что я не дома, что должен учиться и хорошо играть в хоккей. И, честно, у меня на вечеринки времени не хватало. Я лучше напишу своему тренеру по ОФП Кириллу Гарифуллину, он мне даст программу, схожу в зал и поработаю над собой.

— Даже в России много обсуждалась история, когда на вашей арене произошла стрельба и погибли три человека. Как вы пережили всю эту ситуацию?
— Ситуация очень резонансная. Я даже помню, что после того, как я дал вам интервью, на следующий день тренер провел собрание и сказал, что никто не дает интервью никаким каналам. У нас закрыли арену, и через пару дней мы приехали туда, чтобы забрать форму. И ко мне подошла журналистка из BBC, дала визитку и очень просила дать интервью, но там очень с этим строго. И это даже был запрет не тренера, а лиги. Конечно, ситуация очень неприятная в том смысле, что любой это может сделать. Человек просто вышел, купил оружие, зашел обратно. Хотя на этой арене также тренируется фарм-клуб «Бостона», там нет никакой специальной охраны, никто не проверяет сумки. Для меня это удивительно, ведь у нас в Челябинске на любой арене есть металлодетекторы и охранники. А там все открыто, свободно, они ничего не боятся. С одной стороны, это хорошо, но, с другой, мы видим, к чему это привело.

— В Америке не так все хорошо с системой безопасности?
— Система безопасности хорошая, но ее может не оказаться в каких-то местах, где она должна быть, как, например, на хоккейных аренах. Но они это рассматривают с той стороны, что у нас все свободно, все открыто, мы никого не боимся. Но есть разные люди, и я считаю, что доверяй, но проверяй.

— Криминальная обстановка в США зависит от города?
— Зависит не от города, а от района. Когда я играл в Канаде, мне говорили: «Не ходи туда, потому что район неблагоприятный». В Вашингтоне тоже: «Вот туда ходить нельзя, там не совсем безопасно». Но это зависит от штата, потому что где-то можно стрелять. И если ты вступил хоть одной ногой на территорию другого человека, пусть даже случайно, то он может стрелять ниже пояса или ниже колена. В некоторых штатах и на поражение.

«Овечкин — очень простой человек, как и Женя Кузнецов»

— Вы публиковали видеоблоги с посещения матчей «Каролины», которые набрали много просмотров. Как появилась эта идея?
— Это связано с Женей Кузнецовым. Я приехал к нему и тогда потихонечку начинал вести соцсети. И я говорю: «Жень, думаю насчет YouTube, но побаиваюсь, стесняюсь». Он мне сказал: «Почему нет? Просто ходи, снимай свою жизнь, как ты играешь, как ты путешествуешь. Это будет интересно». Тогда приехал «Торонто», с Ильей Самсоновым как раз. Я снял их тренировку, и это был мой первый ролик на YouTube. Потом мы с семьей Жени ездили к нему в Каролину, у него был первый раунд в плей-офф. Тогда была очень веселая история, которую я запомнил на всю жизнь. Прилетаю в Каролину, и мы уже доезжаем до дома, и я говорю: «Женя, я забыл рюкзак в аэропорту». Мы сели в его машину, очень быстро домчались. Он говорит: «Если бы ты сейчас потерял документы, то не знаю, что бы делал. В Америке это все не быстро восстанавливается». Но благо Женя хороший гонщик, мы быстро доехали, и рюкзак был на месте.

Женя Кузнецов — очень добрый, открытый человек. Всегда было с ним весело. Я много спрашивал его и про хоккей, и он делился своим опытом. И это человек, которого деньги и достижения нисколько не изменили. Он остался таким же хорошим парнем из Челябинска. Очень бы хотелось, конечно, увидеть его снова в родных черно-белых цветах, но пока вот так.

— Кузнецов действительно ваш родственник?
— Нет. Я один раз говорю Жене, что меня постоянно считают его родственником. На что он мне отвечает: «Говори, что ты мой кузен». Мы просто хорошие друзья и дружим семьями. Это началось еще в Челябинске, у нас познакомились родители. Женя пришел покупать машину своей маме, а моя мама — директор автоцентра. Они познакомились и начали общаться. Так совпало, что через пару лет я попал в молодежную команду в Вашингтоне. Он всегда хорошо принимал меня, у него замечательная семья. Когда случаются какие-то неудачи или хорошие моменты, хочется с кем-то поделиться. Не всегда получалось сделать с это родителями из-за разницы во времени, но я мог позвонить Жене и его жене Анастасии.

— Вы и на матчах «Вашингтона» бывали?
— Первый раз, когда я побывал на матче НХЛ, это был матч «Вашингтон» — «Монреаль». Тогда Женя Кузнецов дал мне билеты. И я в первый раз увидел и Александра Овечкина, а после матча мы встретились в подтрибунном помещении. Для меня тогда это было просто вау — увидеть таких звезд и спокойно пообщаться. Помню, один раз Александр позвал семью Жени на ужин русских перед сезоном. Тогда еще был Саша Алексеев, Ваня Мирошниченко, Богдан Тринеев. И Женя меня тоже пригласил. Посидеть за столом с такими людьми, послушать истории про хоккей — всегда очень интересно. Тогда я впитал их хоккейную энергию и очень хорошо провел сезон.

— Говорят, Овечкин очень простой в общении человек.
— Да, очень простой человек, как и Женя. Никогда не отказывает в фотографии. Хороший, русский парень.

— Вы же общаетесь с бывшим игроком «Трактора» Бадди Робинсоном?
— Да, с Бадди Робинсоном мы начали общаться в его первый сезон в «Тракторе». Он и Зак Фукале — очень хорошие ребята, нетипичные североамериканцы. Мы до сих пор с ними на связи. Недавно Бадди звонил мне и звал к себе в Филадельфию в гости. Он сказал, что пообещал своей жене, что однажды они приедут в Челябинск навестить город, и он покажет ей, как по-настоящему выглядит Россия и какие здесь приятные люди. Ему очень нравилось в Челябинске, и он очень скучает по этому времени и по хоккею. Но, исходя из сложившейся ситуации, Робинсону пришлось завершить карьеру. Болельщики очень любят Бадди, и он очень любит этот город.

— Хоккейные советы он вам тоже дает?
— Я могу спросить у него про университетский хоккей, потому что Бадди сам играл в NCAA. Когда я говорил, что я иду в Johnson & Wales, он отвечал, что это хороший университет. Бадди знает все про университетский хоккей, очень интересно послушать такого профессионала.

— Планируете в будущем остаться жить в США?
— В будущем, наверное, не хотелось бы там жить. Не совсем мое, так скажем. В Америке хорошо, но люди другие. Я с уверенностью скажу, что это страна возможностей, и я стараюсь использовать те шансы, которые мне дают. А что будет дальше, посмотрим.

— Из России у вас были предложения?
— У меня было предложение в прошлом году из «Челмета» — пройти просмотр. Я рассматривал этот вариант и, конечно, хотелось играть в родном городе, но слишком большой путь уже проделан. Я попал в NCAA, как и хотел, и иду пока этим путем. Как будет дальше, пока не знаю, работаю на максимуме, и посмотрим, что из этого выйдет. Очень хорошее образование будет на выходе, но во многом я приехал туда не из-за учебы, а из-за игры в хоккей. Это трамплин для дальнейшей карьеры, но и отличное образование всегда будет в запасе. То, что спортсмены, — глупые, это стереотип. Все ребята, с которыми я общаюсь, — грамотные и умные ребята. В конце сезона у нас был командный банкет, и на этом собрании капитан объявил, что его пригласили в Гарвард, это один из топовых университетов США. Он очень хорошо он учился, причем по двум профессиям сразу.

— Чего вы вообще хотите добиться в своей карьере?
— Конечно, хотелось бы по максимуму себя показать. Есть желание сыграть в КХЛ за родную команду, за «Трактор». Поэтому работаем и посмотрим, как получится дальше. Наверное, придется пройти через АХЛ и повторить путь Логана Дэя. Он играл в той же молодежной лиге, что и я, потом также в университетской лиге в третьем дивизионе. Дальше попал в АХЛ, и, наконец, оказался в «Тракторе». Надеюсь, он продолжит играть в Челябинске. Очень веселый парень, который нравится болельщикам. И как раз вспомнилась история про Дэя. Когда я приехал в Херши к Богдану Тринееву, он мне сказал: «Давай я покажу тебе, что оставил после себя Логан Дэй». И там стояло просто огромное ведро со жвачками. И еще он, когда собирался уезжать, распечатал свои фотографии и положил каждому шкафчик при входе на арену. И в «Херши» его тоже очень любили.

— И, наконец, хотелось бы узнать, как началась ваша карьера хоккейного блогера.
— Это мое хобби. Один раз меня пригласили сняться в Tik-Tok. И девушка, которая вела этот аккаунт, говорит: «Выкладывай себе». Я говорю: «Ну это же слишком просто. Я по-любому наберу просмотры». И у них ролик со мной набрал сразу же 150 тысяч просмотров. А я выкладывал на протяжении месяца, и не было даже 500. И у меня такая спортивная злость проснулась, я вообще не терплю проигрывать ни в чем. Начал дальше снимать, снимать, снимать, и у меня пошли первые просмотры. Меня стали узнавать, фотографироваться, брать автографы. Потом начал заниматься YouTube, было знакомство с блогерами, в том числе с Яркузей — с Ярославом Кузьмичевым мы очень хорошо общаемся. Тренеры в первое время думали, что меня это очень сильно отвлекает, но потом поняли, что это даже добавляет энергии.

И телеграм-канал у меня называется «Король мельниц», потому что это началось в Канаде. Когда я стал там делать «мельницы», а на маленькой площадке это проще, то меня назвали russian king of hip checks (русский король мельниц). В первое время я немного стеснялся снимать, и в мою сторону шел хейт. Но за океаном все ребята к этому очень позитивно относились, даже сами снимались в видеороликах и поддерживали во всем.

— Хейт был со стороны наших болельщиков?
— От американцев хейта было по минимуму. И это сто процентов из-за менталитета, у них медийная история у спортсменов более развита. У нас не приучают к тому, что спортсмен должен вести соцсети, но для болельщиков, я считаю, это всегда интересно. Однако сейчас я хочу сказать, что хейта нет вообще, прошел тот начальный период. Сейчас когда я прихожу на различные арены, все всегда фотографируются и что-то просят рассказать, и это очень приятно.