Александр Шлеменко: Как объяснить сыну, что удар по лицу – это больно? Ударь его

Накануне поединка Шлеменко дал большое интервью YouTube-каналу «Фан-сектор». Он рассказал, почему отказался от комфортной жизни в США ради России, как победить алкоголизм и зачем нужно идти в политику, а также о конфликте с Федором Емельяненко и мечте о «Гелендвагене». Ниже – избранные цитаты.

- Пока мы не обретем народную трезвость, у нас ничего не изменится. Многие скажут: «Да вот, ты не понимаешь эти проблемы!» Да это вы их не понимаете! Вы избираете на посты чиновников, многие из которых бухают! То есть вы хотите, чтобы человек думал о вас, а этот человек даже о своем здоровье не думает?! Ему плевать на свое здоровье, он его убивает!

Большинство турниров раньше и сейчас тоже проводятся так: провели, накрыли поляну и подквашивают. Судьи! Я сам когда начинал, у меня судьи были пьяными. Представляешь, рефери на ковре пьяный! Я это полностью искоренил – у нас такого не будет. Не дай бог дети будут смотреть на пьяных тренеров… Я, что ли, к этому должен быть причастен?

Или как у нас привыкли отдыхать? Дети, идите, погуляйте! А мы тут побухаем! Вот это наш отдых. Это неправильный отдых. Отдыхать – значит проводить время с семьей. Позанимались спортом со своими детьми – это укрепление семьи и вклад в народную трезвость.

<…>

- Люди у нас в России говорят: «Хочу уверенность в завтрашнем дне». Ребят, если у нас будет уверенность в завтрашнем дне, то скучно будет жить. Я жил в США, и там ты живешь и знаешь, что ничего не произойдет. Ну ничего не произойдет! Там люди живут по шаблону.

Был случай в Штатах, офицер ехал с семьей на «Лексусе», и у него педаль газа заела за ковриком. Он начал звонить в 911, разговаривать с ними – спрашивать, что делать. В итоге все разбились насмерть. Офицер был очень хорошо воспитан и начал делать все по правилам, а русский человек нашел бы выход и не стал бы никуда звонить. В этом плане мы более приспособлены. Из-за суровости жизни.

<…>

- Нельзя ограничивать своих детей от испытаний. Нельзя их лишать этого. Вот взять моего сына. Если он кого-то бьет, как объяснить, что удар по лицу – это больно? Ударь его тоже. Нужно, чтобы он и сам получил. Он поймет, что это больно, и никогда не причинит боль другому. А если он никогда по лицу не получал? Он тогда будет других убивать, унижать, потому не знает, что это такое. Не лишайте своих детей испытаний и сложностей. Это подарок свыше и шанс стать сильнее.

Конечно, не надо настолько жестко, как в 90-е, когда я все детство за машины процеплялся. И за поезда я цеплялся. У нас пацаны и ноги ломали, а один вообще между двух поездов оказался. Это просто жесть. Конечно, своему ребенку такого не пожелаешь.

<…>

- Я учился в Университете физической культуры, где был один предмет, правда необязательный, на котором много говорилось про астрологию и нумерологию. Так научился, как по цифрам определять, какую жизнь проживает твоя душа. Со своими выступлениями старался это не связывать. Не дай бог, что-то совпадет, что потом, сниматься с боя? Стараться подбирать дату?

Я коннектил это с другим. Например, подходит ли тебе спутник твоей жизни. Бывало, у меня были специальные слова, которые надо говорить. Да чего только не было! У меня 75 профессиональных боев. За это время я с собой и талисманы возил, и нож-выкидуху. Нож для самообороны ездил со мной по всему миру. Непонятно, какая страна, что там будет.

<…>

- В какой-то момент я стал сыроедом. Стал ли от этого сильнее? Стал слабее. Я потерял титул, проиграл два боя подряд. Вообще начал это, чтобы стать независимым от холодильника и магазина. В старину у нас были жрецы и воины. Воины всегда ели мясо, жрецы – никогда. И я начал уходить в сторону духовной пищи. От сыроедения я отказался, потому что решил вернуться в эту жизнь ради жены и детей, которых не смог бы забрать с собой. Положительный момент в том, что я это посмотрел, испытал, и я это знаю.

Давайте честно, все эти титулы, пояса – это духовное? Это не от бога, это здесь, это мирское. Это все суета.

<…>

- Я очень сильно сотрудничаю с политиками и понимаю, что я туда пойду вопреки всем нашим врагам, которые сидят, учат нас жизни, пишут втихаря законы. Чтобы у меня был такой же пропуск, и я смог бы дотянуться до них, попасть в эти кабинеты. Я должен спросить за наших: за нашу культуру, за наши традиции, за деньги налогоплательщиков.

Система? Да я постоянно с ней сталкиваюсь! Как поется в песне, «и у врага, кстати, выбора особо нет: сдохнуть либо чтить наш суверенитет». Сколько можно? Зачем терпеть, я не понимаю.