Ярослав Дыбленко: Были плотные чемпионаты, но не настолько

«Настолько плотно, как сейчас, что команды большое количество игр держатся рядом друг с другом, мне кажется, вижу впервые»

— Прошло больше половины регулярного чемпионата. Насколько быстро это время пролетело?
— Пока здесь разбирались со всеми моментами, перелетами и акклиматизациями, оглянуться не успели, как уже половина сезона прошла. (Улыбается.) Заняты рутиной. Сначала кажется, что долго, а затем оборачиваешься назад — и уже половина регулярного чемпионата пролетела. Все идет в рабочем режиме, каждый год у нас одно и то же. Просто здесь немного изменилось то, что из Хабаровска далеко летать. В этом плане чуть-чуть необычный год получается.

— Когда в последний раз в карьере было, чтобы у вашей команды развернулась с январе такая плотная борьба за кубковую восьмерку?
— Были плотные чемпионаты, но не настолько. Настолько плотно, как сейчас, что команды большое количество игр держатся рядом друг с другом, мне кажется, вижу впервые. Очень плотная таблица на Востоке. И на Западе тоже.

— С каждой игрой цена победы и поражения будет расти. Как вести себя в такой ситуации? Как не перегореть?
— Выполнять требования тренерского штаба и честно свою работу, стараться выкладываться каждый матч, потому что у нас никакого запаса очков нет. Мы не можем себе позволить играть расхлябанно. Должны биться, быть включенными и внимательными.

— Понимаю тяжелую логистику команды, но как не загнать себя сериями поражений?
— Нужно правильно понимать и относиться к ошибкам. То, что сейчас происходит, это тоже ведь определенный опыт. Нужно извлечь из этого пользу, сделать больше концентрации на все эти моменты в тренировочном и в игровом процессах. Не нужно думать о победах и поражениях, нужно просто выходить и делать свою работу, а дальше уже смотреть по факту, что происходит.

— В «Витязе» Максима Дорожко звали «О-о-о Великий Дорожко». Насколько его фактор велик в успехах «Амура»?
— Сразу бросается в глаза, как он нас вытаскивает, много работы проводит. Человек очень серьезного уровня понимания хоккея. Это видно и по игре, и по статистике. Максим отдается работе и команде. Видно, что он пришел выигрывать и помогать. Это очень круто смотрится. Он настоящий профессионал.

«Когда ты играешь в Западной конференции, то можешь упускать какие-то моменты, а когда играешь в Хабаровске, то пытаешься вообще ничего не утратить»

— У «Шанхайских Драконов» девиз в этом сезоне звучит как «Никаких гребаных оправданий». Есть ли что-то такое у «Амура» в плане перелетов?
— У нас нет оправданий. Если хорошо восстанавливаться, то не так все сложно и тяжело на самом деле, как это кажется людям. Даже не думаешь об этом, если честно. Половина сезона прошла, есть силы, высыпаемся, все идет по графику. У нас команда профессионалов.

— Если сравнивать ваш режим с тем, когда вы играли на Западе КХЛ, то много моментов в подготовке изменили?
— Ничего не поменял. Все так же восстанавливаюсь. Просто где-то мы чуть больше летаем, где-то приходится перестраиваться. Есть небольшие моменты, но не сказал бы, что это как-то сильно влияет на твою физическую форму. Если ты делаешь все правильно, с головой, если получается спать хорошо, то все нормально. Никаких проблем нет.

— Ощущается во время выездной серии на Западе, что играете в 4 утра по времени Хабаровска?
— У нас в этом сезоне был выезд Челябинск — Ярославль — Москва, и мы потом через день играли во Владивостоке. Мы проехали весь выезд на Западе и по московскому времени жили еще во Владивостоке. То есть, мы за поездку перестроились на местное время, и не стали перестраиваться на дальневосточное время. Приехав в Хабаровск сразу же перестроились на свое. Потому что тогда был выходной, быстро акклиматизацию прошли и уже готовились к домашней серии — три-четыре дня паузы было. Когда ты играешь в Западной конференции, то можешь упускать какие-то моменты, а когда играешь в Хабаровске, то пытаешься вообще ничего не утратить в плане восстановления. Все идет в твое здоровье, силы и самочувствие. И ты стараешься максимум из восстановления здесь вытянуть. Больше концентрации у тебя на восстановлении идет.

— Сколько времени нужно, чтобы хорошо пройти акклиматизацию?
— Два дня нормально. Говорят еще про третий акклиматизационный день, но он то бывает, то не бывает. Он может быть и на второй день. Это такая усталость небольшая, а так ничего особенного.

«Да, сам запросил обмен. Были моменты, которые меня не устраивали в хоккейном плане. Потом мы решили, что я остаюсь и играю, что я нужен команде»

— Знали ли вы об обмене в «Амур»?
— Нет, я не знал. Для меня этот переход в свое время стал тоже новостью. Мне тогда ничего не сказали.

— А кто первым вам сообщил о переходе?
— Из «Амура» позвонили, сказав агенту, что будет обмен. То есть, так узнал.

— В прошлом сезоне касательно вас и «Северстали» ходило много слухов. Вы запрашивали обмен из череповецкой команды по ходу прошлого чемпионата?
— Да, сам запросил обмен. Были моменты, которые меня не устраивали в хоккейном плане. Потом мы решили, что я остаюсь и играю, что я нужен команде. Все нормально в этом плане. Никакой обиды и злости нет. Да, была такая ситуация, но мы спокойно поговорили.

— В один момент вы стали одним из лидеров «Северстали» в плане надежности. К тому моменту история с обменом была закрыта?
— Перед дедлайном появились клубы, которые хотели меня забрать на фоне слухов об обмене. «Северсталь» сказала, что я им нужен, что на меня рассчитывают. Я сам не могу поменяться, от меня такие вещи не зависят. Руководство «Северстали» вместе с главным тренером решило, что я их основной защитник и, как я понял, клубам они отказали. Не могу сказать, что я давил и что бунт там поднимал. Были разговоры, но в череповецкой команде дали понять, что они не обменяют меня.

— Обмен в межсезонье можно сравнить с переходом из СКА в «Сочи» в плане неожиданности?
— Другая ситуация была. Я не получал игрового времени в Питере, попросил руководство меня обменять. У меня как раз возраст подходил такой, что мне нужно было играть и показывать результат. Кубок хотелось уже. А без игровой практики никакого кубка не выиграть. Хотелось на тот момент остаться в Санкт-Петербурге, но там либо играть давать, либо менять. И меня решили обменять в ХК “Сочи”. В Сочи получил большую игровую практику. И так как ее получал, то всем был доволен.

— То время в «Сочи» вы использовали как перезагрузку для нового захода в топ-клуб?
— У меня были такие планы. В «Сочи» начал играть и показывать свой хоккей, потому что мне дали больше времени. Я вышел на свой уровень, потому что, когда дается игровая практика и если ты хороший игрок, у тебя все будет получаться. Не будет никаких проблем, если ты с головой и хорошим отношением подходишь.

Тренерский штаб и руководство «Леопардов» хорошо ко мне относились. Давали играть. Я оправдывал это доверие. А затем на меня вышел ЦСКА. И предложение от такого клуба — это то, от чего нельзя отказаться. Плюс я вышел на рынок свободных агентов. Так все совпало. «Армейский» клуб предложил мне контракт. Слава богу, что так получилось. И затем я стал чемпионом с этой командой и с этими ребятами.

— В чем вы видите феномен того ЦСКА?
— В самих игроках и в их отношении. В понимании психологического момента — как они уходят и снимают давление. Ребята из другого теста были сделаны. Они были приученные и обученные в этом плане, много финалов сыграли, за сборную России выступали. Опыт очень серьезный был. Ментально они были готовы ко всем моментам. Я тогда вошёл, как деталь пазла в общую картину. Потом у ребят психологию видел и перенимал. Я этому научился в тот чемпионский год, почувствовал, что это такое и как ты себя ощущаешь в этом. Очень серьезный опыт был.

«Месяц был в гипсе, а потом (после гипса) недели две-три учился заново ходить»

— В «Северстали» произошел очень неприятный момент — травма. Как это выглядело изнутри?
— Я сначала думал, что мне порезали ахиллово сухожилие. Испугался, были мысли, что выбыл на шесть-семь месяцев. Это довольно тяжелая травма. Мне было немного досадно на самом деле. Когда мне посмотрели ногу, то увидели, что я порезал не ахилл, а начальное соединение икроножной мышцы. И это мне облегчило сроки восстановления — три — четыре месяца. Но я через два с половиной месяца уже начал кататься. Если бы знал, то мог бы на две с половиной недели на лед раньше выйти. Это не сильно мешает катанию, потому что нога фиксируется, а икроножная мышца у нас в хоккее не главная. У меня быстро получилось набрать форму.

Сама травма неприятная, конечно. Месяц был в гипсе, а потом (после гипса) недели две-три учился заново ходить. Потому что очень тяжело разработать ногу. Это была у меня самая тяжелая и неприятная травма. И по ощущениям, и в плане восстановления. Много мыслей было в голове. Непростое время. Моя семья мне помогала справиться со всем этим. Родные подбадривали, говорили, что я буду ходить. Эта поддержка мне очень сильно помогла. Слава богу, что у меня такая семья. Бог мне дал восстановление это пройти. Очень рад и благодарен.

— Какие действия происходили с момента того самого пореза?
— Там ведь скорая помощь на матче, они сразу же разрезали форму, лег на кушетку, чтобы они посмотрели порез. Врачи начали останавливать кровь, перебинтовали меня, надели сапог, зафиксировали ногу и сразу же отвезли на операцию. Потому что с такой травмой нельзя затягивать операцию, так как это резаная рана. Ты не можешь с ней поехать в Москву или куда-то еще. Буквально 6-7 часов и нужно делать операцию. Мне хороший врач попался. Дай бог ему здоровья. Во время операции разговаривал со мной, показывал, а затем сшил. Показал ногу, что все мышцы на ней ходят и все сшиты.

— Насколько тяжело набирать обратно форму после травмы?
— Я через две недели после операции начал в зал ходить. Реабилитацию я проходил в Лужниках в Москве. Верх и здоровую ногу я качал. Есть масса упражнений на разные группы мышц, чтобы тело функционировало. Два месяца занимался, следил за питанием. В этом плане было все нормально. Когда начал ходить, то стал крутить велосипед. И через два с половиной месяца на лед вышел. В Череповце катался месяц, а затем уже летом пошел кататься без остановок. Это была не первая долгая травма. Я уже человек опытный. И знаю, что делать в подобных ситуациях.