«Рано или поздно я вернусь играть в Россию». Большое интервью с Головиным

Александр Головин — воспитанник ЦСКА и один из самых опытных действующих игроков сборной России. Он играет за «Монако» с 2018 года, а его контракт с клубом рассчитан до июня 2029-го. Головин участвовал в Евро-2016, Кубке конфедераций – 2017 и домашнем чемпионате мира 2018 года, где сборная России дошла до четвертьфинала. К сентябрю 2026 года на его счету 51 матч и девять голов за национальную команду.

Статус в сборной и работа с Карпиным

— У вас 51 матч за сборную. Уже несколько лет вы приезжаете сюда в статусе одной из главных звезд команды. В какой момент почувствовали, что перестали быть просто одним из игроков и стали кем-то большим для сборной?
— Честно, лично на меня это никак не повлияло. Я всегда приезжал в сборную супермотивированным, очень довольным и радостным. Понятно, что сейчас у нас много молодых. Я помню себя молодым в сборной и понимаю, каково им сейчас: нужна помощь от ребят моего возраста или близкого к нему. У меня больше игрового опыта и опыта нахождения в сборной, поэтому чувствую, что где-то нужно больше помогать молодым игрокам. Только в этом плане.

— Ваш нынешний статус позволяет где-то поспорить с Карпиным?
— «Поспорить» — не сказал бы, что для этого нужен какой-то статус. Может быть, больше о чем-то посоветоваться. У тренера со мной такого общения в любом случае больше.

— Был момент, когда приходилось что-то поправить или сказать: «Георгиевич, мне лучше выйти на эту позицию, сыграть вот так»?
— Нет, это больше в каких-то бытовых моментах. Мы с тренером в любом случае разговариваем, он спрашивает, какая моя позиция, как я себе это вижу. Но о действиях на поле мы так не говорим. Здесь тренеру виднее.

— Как со временем изменилось отношение тренера к вам? Может быть, Георгиевич стал меньше при всех что-то выговаривать по игре? Или ничего не изменилось?
— В этом плане плюс-минус все то же самое. Нет такого, что он что-то не станет говорить именно при всех. Он такой человек: когда считает нужным что-то сказать, говорит — неважно, какой игрок и кто стоит рядом, молодежь или не молодежь.

ЧМ-2018 и сборная тогда и сейчас

— Вам верится, что после чемпионата мира в России прошло уже восемь лет?
— А что делать? Конечно, приходится верить. С одной стороны, кажется, что быстро. Но если задуматься, посмотреть по сезонам, все вспомнить, то как будто и долго. Такая двоякая история. В любом случае время очень быстро летит. И если оглядываться в прошлое — по такому турниру, тем более у нас в стране, я очень скучаю.

— Семь сезонов в «Монако» уже прошло, сейчас пошел восьмой. Как для вас пролетело это время?
— Наверное, так же. С одной стороны, кажется, что очень быстро, хотя семь лет — уже большая цифра. Но когда начинаешь вспоминать по сезонам — какой был, что происходило, — понимаешь, что это очень долгое время.

— По вашим ощущениям, нынешняя сборная могла бы достичь результата команды 2018 года — тоже дойти до четвертьфинала чемпионата мира?
— Да, 100 процентов. Я не скажу, что сейчас сборная слабее. 100 процентов нет. Она просто совершенно другая. Сложно сказать, сильнее ли она, потому что тогда был результат, а сейчас нам не на что опираться. У нас есть игры, они важные, но мы не участвуем ни в чемпионате Европы, ни в чемпионате мира, поэтому сложно оценивать. Но думаю, что мы точно могли бы добиться похожего успеха.

— Кто из футболистов той сборной мог бы сейчас точно выйти на поле и улучшить нынешний состав?
— Если брать игроков в их состоянии того времени, то очевидно: Дзюба, Дзага, Самедов, Черышев — много кто. Это все хорошие игроки. Хотя и сейчас на этих позициях у нас очень хорошие футболисты. Я не буду говорить, кто бы играл, но эти люди точно нам не мешали бы. А если говорить о тех, кто и сейчас мог бы помочь, я бы сразу назвал Рому Зобнина. Он и сейчас хорошо играет, всегда полезен на поле.

— А наоборот: кто из нынешней сборной мог бы сыграть в команде 2018 года?
— Думаю, тоже достаточно многие. Наверное, назвал бы Кисляка, Леху Батракова. Думаю, в обойме они точно могли бы быть, а уже играть или не играть — другой вопрос. Наверное, Дивеев.

— Тогда главным тренером был Черчесов, сейчас — Карпин. Сильно отличается отношение тренера лично к вам, учитывая, что тогда вы были молодым игроком, а сейчас уже в другом статусе?
— Основное отличие в том, что тогда я был молодой, а сейчас уже нет. Я не был новичком в сборной к чемпионату мира: вызывался еще раньше, играл на Евро-2016, потом был Кубок конфедераций. Но на чемпионате мира я был одним из самых молодых. Федя Чалов еще был на сборах, но на сам турнир не поехал.

От Станислава Саламовича было много критики, но она была вполне оправданной. Его роль в том, каким игроком я в итоге стал, очень велика. Он очень много от меня требовал. В какой-то момент я не понимал, почему так. Но спустя годы понимаю: он видел мои сильные качества и постоянно требовал их проявлять и развивать. Где-то в своей форме, но он очень требовательный тренер.

— То есть это его тренерское отличие от Карпина?
— Не совсем, потому что Георгиевич тоже очень требовательный. Но при Станиславе Саламовиче, когда я был молодым, у меня было больше индивидуальных собраний и теорий. Он пытался до меня больше донести. Перед первой игрой чемпионата мира с Саудовской Аравией, по-моему, за день или два, он отдельно позвал меня и много разговаривал: как действовать на поле и что делать. Индивидуальной работы тогда было больше.

— Главным российским тренером для вас остается Леонид Слуцкий?
— Для меня — да.

— Как сейчас смотрите на его карьеру? После Китая он не пошел в обычный клуб, а ушел в медийный футбол и возглавил сборную медийного футбола.
— Я не знаю точно насчет предложений, мы об этом с ним не разговаривали. Он только говорил, что пока не хочет работать в России. Ему нравится вся эта медийная история, он рассказывал, что ему это интересно, поэтому почему нет. А предложения в России, думаю, у него в любом случае были бы. Тут уже все зависит от него и его желания.

— Как считаете, качества Слуцкого позволили бы ему тренировать в чемпионате Франции?
— Думаю, да. У него уже был опыт: Голландия, Англия, Китай. Китайскую лигу мне сложно оценивать — насколько она похожа на РПЛ или Францию. Но в Англии он работал в Чемпионшипе, а там очень сильные команды. Мы много раз играли с такими командами товарищеские матчи с «Монако», и уровень этой лиги понятен. Поэтому думаю, что да.

Что отличает чемпионат Франции от РПЛ, возвращение сборной

— Представим: сборную России завтра допускают к официальным матчам и первым соперником становится Франция или Испания. Что было бы самым слабым местом нашей команды, что пришлось бы подтягивать сразу?
— Физически они точно сильнее нас. Если брать Испанию и Францию, это, наверное, две лучшие команды мира. Да, Аргентина была в финале чемпионата мира, но Испания и Франция — топ-2 сборные мира. Понятно, с ними было бы очень тяжело. Мы видели, как на чемпионате мира против Испании всем было тяжело играть: все были без мяча, все оборонялись. Но думаю, мы в любом случае могли бы конкурировать с такими сборными. Они тоже люди, ничего нереального. Мы же в клубах тоже друг против друга играем.

Первое большое отличие было бы в физике и скорости. Но это, наверное, дело времени. Если нас завтра резко допускают и мы сразу играем такой матч, было бы тяжело. Но мы бы адаптировались, и со временем все было бы окей.

— Если российский футболист завтра переходит во французский чемпионат, ему в первую очередь нужно подтягивать физику?
— Дело не в физике, а в скорости принятия решений и интенсивности. Там все происходит на других скоростях. Получаешь мяч между линиями — у тебя меньше времени, чем в РПЛ. Даже на тренировке тебе меньше дают подумать.

И физически там в принципе нет медленных игроков. Я даже не помню, чтобы мы играли с командой, где был бы прямо медленный защитник. Такого почти нет: либо средняя скорость, либо высокая.

— Кого из нынешнего состава сборной вы гипотетически рекомендовали бы «Монако»?
— Наверное, Кисляка. Он очень хорошо видит поле и передачу, старается всегда отдавать вперед. Но опять же — нужна большая интенсивность. Он дает объем работы, а интенсивность нужна на протяжении всей игры.

— Писали, что «ПСЖ» интересовался Батраковым, потом — что клубу интересен и Кисляк. Они могли бы усилить такую команду?
— Я не знаю, насколько правильно говорить «усилить». Играли бы они там — не знаю. Играли бы они в «Монако» — тоже не знаю. Но точно не были бы игроками, которые пришли и от них нет пользы. 100 процентов не так. Они были бы в обойме, выходили бы на матчи, а дальше уже все зависело бы от них. Думаю, они точно достойны.

— Конкурентом Батракова по позиции был бы Витинья. Он на голову выше?
— Мы видели чемпионат мира: у Португалии была, наверное, лучшая полузащита — Витинья, Невеш, Бруну Фернандеш, Бернарду Силва. Вроде лучшие игроки мира, одна из лучших середин поля, а на чемпионате мира выглядели, мягко говоря, ужасно для своего уровня.

Поэтому сказать, что кто-то на голову выше, я бы не стал. Я много раз играл против «ПСЖ». Да, Витинья — топ-игрок, 100 процентов, но сейчас в футболе очень редко бывает, что ты видишь футболиста и понимаешь: он на порядок выше тебя и с ним невозможно что-то сделать. Таких, может быть, максимум двое в мире сейчас — Мбаппе и, думаю, Ямаль. Все остальные, в принципе, плюс-минус похожего уровня.

— За эти четыре с лишним года вы общались во Франции с иностранцами на тему возвращения сборной России? Кто-то говорил, что хотел бы, чтобы Россия вернулась?
— Конечно. Все хотят, чтобы сборная вернулась, тут безоговорочно. Мы даже в команде с ребятами это обсуждали. Была какая-то новость — первые четыре места РПЛ получат какие-то слоты в еврокубках — и пацаны в «Монако» восприняли эту информацию так, как будто мы уже возвращаемся в еврокубки. В любом случае все думают об этом. Очень хотелось бы, чтобы это случилось.

— С кем было бы интересно встретиться в еврокубках?
— Честно — хоть с кем. Просто хочется, чтобы еврокубки были. В России почему-то очень много любят говорить о том, что у нас все стало хуже, все слабо: сборная не того уровня, РПЛ хуже. Очень хотелось бы, чтобы все увидели, что на самом деле это не так.

— Кому-то из иностранцев советовали приехать в Россию — поиграть или хотя бы просто приехать?
— Советовать мне в команде особо некому. У нас довольно молодая команда, и я не думаю, что молодой игрок «Монако» сейчас захочет поехать в Россию. Они спрашивают, как там, какая команда выигрывает, интересуются. Но чтобы я прямо советовал кому-то ехать — такого нет.

«Спартак», «Зенит», ЦСКА и возвращение в Россию

— Этим летом много обсуждалось, что «Спартак» якобы предлагал «Монако» 19 миллионов евро за вас. Были контакты у вас или у агента?
— Контакты были и со «Спартаком», и с «Зенитом», но ничего конкретного не получилось. То, что писали, отчасти правда, но до конкретики ничего не дошло.

— Почему?
— «Монако» не устраивала сумма. И в любом случае нужно было мое желание, чтобы я точно вернулся. Конкретно этим летом все происходило под конец российского трансферного окна. После какой-то конкретики оставалось, грубо говоря, два-три дня, а я еще не был на 100 процентов уверен, что нужно ехать. Решил, что пока нет смысла. Посмотрим, что будет дальше.

— Раньше вы довольно категорично говорили, что хотите играть в Европе и Россию в моменте не рассматриваете. Сейчас позиция стала мягче?
— Я всегда говорил, что вернусь в Россию. Просто со временем. Сейчас время идет: я не два года в Европе играю, скоро уже восемь. Поэтому непонятно, когда это может случиться: зимой, летом или вообще не случится. Тяжело прямо сказать: все, вернусь летом или зимой. Посмотрим.

— На ваш взгляд, 19 миллионов евро, которые «Спартак» предлагал за вас, — много или мало?
— Мне кажется, нормально.

— Французские СМИ писали, что «Монако» хочет 25-30 миллионов.
— Понятно, что каждый клуб хотел бы получить больше. Но, на мой взгляд, 19 миллионов — не много и не мало, плюс-минус нормально.

— В прошлом году вы говорили, что исключаете переход в «Спартак» и не исключаете «Зенит», учитывая, что вы воспитанник ЦСКА. Внутренне что-то поменялось?
— Честно говоря, не знаю. На сегодня я бы, наверное, не стал на 100 процентов исключать какой-то вариант. Я в любом случае хочу вернуться играть в Россию и жить в России. Это мой дом, и рано или поздно это случится.

Если представить, что у меня вообще не будет других вариантов и будет только «Спартак», для меня это не будет проблемой.

— Кто-то из старых друзей по ЦСКА говорил: «Саш, мы не переживем твой переход в «Спартак» или «Зенит»?
— Не друзья. Думаю, многие считают, что это было бы не совсем хорошо и так далее. Но друзья в любом случае говорят: «Как тебе лучше, так и делай». Все меня поддержат.

— Если ЦСКА тоже вас позовет, он будет в приоритете?
— Честно говоря, не знаю. Но в любом случае буду думать и точно рассматривать предложения. Выделить какую-то команду в приоритет сейчас не могу.

— Ваш агент Александр Клюев сказал, что было в том числе предложение из Саудовской Аравии. В целом это направление для себя рассматриваете?
— В меньшей степени. Если бы я уходил из «Монако», то, наверное, в первую очередь потому, что хочу вернуться домой и жить дома. Либо можно дальше двигаться куда-то в Европе. Саудовская Аравия — второстепенный вариант. В принципе такое может случиться, но маловероятно.

— Был случай, когда вы кому-то советовали не ехать в Европу из России?
— Нет, такого не было.

— Как считаете, молодым российским футболистам надо уезжать?
— Это зависит от их желания. Прямо «надо-надо» — такого нет. Если человеку хочется попробовать себя на более высоком уровне, против топовых клубов, тогда, конечно. Но если у человека есть желание, условно, всю карьеру играть в ЦСКА, как Акинфеев, это тоже классная история. Я не считаю такой выбор плохим.

Почему российским игрокам сложно в Европе, Акинфеев и Дзюба

— Из тех, кто уезжал за последние годы, надолго закрепиться на высоком уровне получилось у вас и у Матвея Сафонова. У остальных возникают сложности: Захарян много лечится, у других проблемы с игровым временем, у Чалова тоже не все получилось. В чем причина — в интенсивности?
— Во всем понемногу. Это другой чемпионат, другая культура, другой язык — все влияет. Когда ты находишься в своей тарелке, условно в России, играешь с детства за клуб, у тебя друзья, родной язык, родители, семья рядом — тебе гораздо легче. А тут уезжаешь в другую страну, где все по-другому. Думаю, складывается из всего понемногу. Ну и плюс, очевидно, уровень другой.

— Если говорить про Мотю, заметно ли, что после перехода в «ПСЖ» он стал сильнее?
— Он и был сильным вратарем. Было понятно, что он может себя показать. Может быть, после перехода в «ПСЖ» гораздо больше добавил в уверенности — это заметно. А хорошие качества у него были и раньше, это не было секретом.

— Многие сравнивают его с Акинфеевым. Он уже достиг уровня Игоря на пике?
— Я бы не стал сравнивать. Акинфеев находится на высочайшем уровне уже огромное количество лет. Понятно, сейчас у него травма, но когда он на поле, пока сложно вообще кого-то с ним сравнивать.

Дело даже не в победах в Лиге чемпионов или каких-то кубках, а в том, насколько он талантливый вратарь. Я был в ЦСКА, не просто видел его матчи — я тренировался с ним каждый день и все это видел. Поэтому пока сложно кого-то сравнивать.

— Сафонова номинировали на приз лучшему вратарю года. Это заслуженно?
— Честно говоря, сложно судить. В последнее время игроков номинируют, во многом отталкиваясь от результатов команды, в которой они играют. Если исходить из этого — очевидно, да. «ПСЖ» выиграл Лигу чемпионов, и было бы странно не номинировать их вратаря. Такая сейчас философия. В любом случае, значит, он заслужил.

— А победы в этой номинации он заслуживает?
— Я не очень внимательно смотрел список, примерно понимаю, кто там — все топ-вратари. Честно, не знаю. Но если отталкиваться от того, как сейчас награждают игроков, шанс у него большой.

— Если представить, что Кисляк завтра приезжает в «Монако», в чем ему нужно будет прибавить помимо интенсивности?
— С мячом, думаю, у него проблем не будет. Технически он хорошо оснащен, очень хорошо видит поле. Наверное, в обороне, где-то в отборе. И, как мы уже говорили, в интенсивности.

— Вы с ним общались? Он что-то спрашивал про возможный переход?
— Про переходы — нет. Мы просто разговариваем. Он часто смотрит мои игры, спрашивает про игроков и так далее.

— Когда приезжаете в сборную, не расстраивает, что здесь уже нет Акинфеева, Дзюбы, Дзаги и других?
— Это не то чтобы должно расстраивать. Скорее ностальгия. Такое, конечно, есть. Бывает, где-то в телефоне или еще где-то наткнешься на старое видео и вспоминаешь — очень классное было время.

Когда я был молодым, в сборной были братья Березуцкие, Игнашевич. На Евро-2016 я ездил со Слуцким. Тогда мне было тяжело: я был практически единственным молодым, старшие постоянно кричали, и я многого не понимал. А сейчас по тому времени скучаю.

— Дзюба, видимо, уже заканчивает карьеру. Не возникало вопроса, почему на него не обратили внимания команды уровнем выше тех вариантов, которые у него были?

— Честно, не знаю. Я даже не думал об этом. Наверное, по каким-то аспектам он не подходил. Я не буду врать — последние игры с его участием в «Акроне» не смотрел, видел только хайлайты и голы.

Может быть, кого-то не устраивал объем работы, потому что Артему уже тяжело много работать в прессинге. Он больше оставался в центральной зоне. Наверное, в этом могла быть причина.

— Он хотел вернуться в «Спартак» и закольцевать карьеру: там начинал — там и закончить. Помог бы сейчас «Спартаку»?
— Прямо сегодня не знаю, насколько он вообще тренируется. Но если бы пришел в команду летом и провел сборы, 100 процентов помог бы.

«Тоттенхэм», «Боруссия», «Ньюкасл» и восемь лет в «Монако»

— Нет внутреннего чувства сожаления, что всю европейскую карьеру вы провели в одной команде?
— Нет, вообще нет.

— Была история с «Челси», говорилось и о других клубах, но перехода так и не случилось.
— Были предложения от «Боруссии» и «Тоттенхэма», это было года три-четыре назад. «Тоттенхэм» — до санкций, «Боруссия», по-моему, чуть позже. «Монако» не устроила сумма трансфера.

Я и не был обеими руками за то, чтобы обязательно уйти в «Тоттенхэм» или «Боруссию». Хорошие клубы, интересно попробовать другую лигу, но не было такого, что я суперсильно хотел перейти. Если и уходить куда-то, то в какой-то супер-топ-клуб — тогда да.

— Были варианты, где все зависело именно от вашего решения?
— Нет, таких не было. «Тоттенхэм» и «Боруссия» были наиболее реальными вариантами. Еще, по-моему, был «Ньюкасл».

— Если сравнить Францию и Россию с точки зрения быта: после стольких лет в Монако ощущаете разницу в уровне жизни и в том, как все устроено?
— Конечно. Если говорить о погоде, там, наверное, каждому приятнее: солнце, всегда хорошая погода, рядом море. Но если именно о быте и брать Москву или Петербург, то у нас все гораздо удобнее.

Если что-то сломалось — например, холодильник, — у нас могут приехать и починить за час. Там можно ждать день-два, а если выходные — еще дольше. С доставкой еды у нас тоже все намного удобнее: можно хоть на неделю вперед заказать, чтобы к девяти утра тебе привозили все, что хочешь. Там только недавно стали нормально развивать доставку, и все равно могут что-то забыть. Закажешь — забыли, извинились, а ты просто можешь остаться без еды.

— То есть сервис в России намного сильнее?
— Да, в этом плане — да.

— Считаете Монако своим вторым домом?
— Домом, наверное, сложно назвать. Но пусть будет, что да. Я слишком долго там нахожусь, и что-то другое вторым домом назвать мне тяжело.

— После карьеры не думали пожить там?
— Пожить — наверное, нет. Приезжать отдыхать спустя какое-то время — точно да. Но жить постоянно, думаю, нет.

— Недвижимость в Монако не покупали?
— Нет. Там, в принципе, одна из самых дорогих недвижимостей в мире. Нужно потратить слишком много денег, и непонятно, нужно ли это.

— Когда возникает какой-то бытовой вопрос, вы решаете его сами?
— Смотря какой вопрос. Если что-то с машиной, у нас в клубе есть человек, который может помочь. У меня было: после тренировки машина то ли не заводилась, то ли еще что-то случилось. Звонишь человеку в клубе — он все организует и сделает.

Но это потому, что ты футболист и в клубе есть человек, который помогает. Если бы ты просто жил там и у тебя сломалась машина, думаю, это заняло бы больше времени.

— Если сравнить одну и ту же услугу в Монако и России — например, доставку, — насколько отличается цена?
— По цене зависит от того, что заказываешь. Обычная пицца будет стоить нормально. А если заказывать из дорогого ресторана, например из Twiga, это будет сильно дороже, чем здесь — раза в три-четыре точно.

— Вам 30 лет. Наверняка уже думаете, что делать после карьеры. Есть какие-то планы? Аршавин, например, рассказывал, что после завершения карьеры его доход сразу кратно упал. Как поддерживать привычный уровень?
— Думаю, такой же доход, какой у тебя во время карьеры, после футбола поддерживать очень сложно, может быть даже невозможно. Но что именно делать дальше — честно, пока нет точного понимания. Я даже сам себе пока не могу ответить.

— А о семье, о том, чтобы стать отцом в ближайшие годы, уже думали?
— О семье — да. Но нужен подходящий человек.

— Сейчас вы не в отношениях?
— В отношениях. Но в любом случае к семье нужно прийти. Это не должна быть семья ради семьи — просто потому, что «надо», потому что все так делают или мама сказала. К этому нужно прийти. Думаю, всему свое время.