«С учетом возможного стресса у спортсменов в случае допуска к Олимпиаде, стоит ли привлекать психолога? Не думаю. Спортсмены, которые ощущают необходимость в такой поддержке, уже работают с соответствующими специалистами, каждый со своим. Олимпийские игры, особенно в нашей ситуации, требуют от нас включения в состав тех, кто готов бороться за результат.
То есть тех, кому психолог не нужен? Не совсем так. Речь идет о спортсменах, действительно готовых к соревнованиям — вне зависимости от того, работают они с психологом или нет. Главное — их готовность к выступлениям. Кроме того, важно учитывать, как отдельные атлеты чувствуют себя в условиях высокогорья, ведь стрельбище на Олимпиаде расположено на высоте 1670 метров над уровнем моря. Плюс, как вы знаете, нередко случалось, что спортсмены, приезжая в Европу, не могли раскрыть свой потенциал из-за сильного психологического давления. Эти аспекты необходимо держать в уме.
Готов ли я на тренерском совете заявить, что победитель национального отбора подвержен мандражу, и поэтому его не стоит брать на Олимпиаду? Думаю, большинство тренеров, особенно тех, кто работает со сборной, в целом понимают реальные возможности спортсменов. Отборочные соревнования — это скорее формальность, которая лишь подтверждает текущий уровень подготовки», — цитирует Истомина «СЭ».
