Интервью с Павлом Каманцевым. «Дело «Торпедо». Работа Мажича. Новые арбитры

— Генсек РФС Митрофанов говорил о том, что в прошлом сезоне сменилось около 40% судей. Это связано с «делом «Торпедо»? — первый вопрос Каманцеву.
— И этим делом, и другими этическими вопросами. Часть из них в процессе, поэтому мы пока не озвучиваем.

— История по «Торпедо» развивается уже в суде — на последнем заседании говорилось о семи эпизодах.
— Семь эпизодов — это то, что, как я понимаю, вменяется Скородумову (экс-гендиректору «Торпедо») — это установило следствие самостоятельно. Остальные эпизоды Скородумову вменяться не будут, как я понимаю, потому что у него сделка со следствием, о них он сообщил сам.

— Для вас стало неожиданностью то, какой размах приобрело это дело?
— Безусловно. Мы анализировали матчи, получая информацию, и анализировали разными составами экспертов — и не нашли чего-то, выходящего за рамки. Судейство было нейтральным. Поэтому для нас стало неприятным сюрпризом, что было так много попыток повлиять на работу судей. Не буду называть конкретных арбитров — мы вели профилактические беседы, объясняли, что это шанс работать в РПЛ, которого они бы, возможно, никогда не получили, но за счет обновления и благодаря своей честности могут себя показать. Когда они оказались в этом деле, мы испытали большое разочарование. Зимой я сам читал лекцию о том, почему честно жить выгодно, какие мотивации будут с нового сезона — и надеюсь, что новое поколение сделает выводы.

— Какой масштаб проблемы по этому делу — скольких арбитров нет в списках?
— 13 судей исключены из списков, потому что им предъявлены обвинения. Мы исходим из того, что это количество судей под подозрением.

— Какова судьба Егора Егорова? В списке судей, которые появлялись на суде, его не было.
— Те фамилии, которые появились на суде — выявлены самой полицией. Остальные ситуации в рамках сделки со следствием сообщил Скородумов. Этих дел вы пока не видите. Вы их увидите, когда дело будет направлено в суд.

— Правильно понимаю, что Егоров больше судить не будет?
— Мы ждем решения суда.

— Дело достаточно резонансное. За время, что оно длится, вы получали угрозы? Чувствовали ли вы давление?
— Давление мы чувствуем постоянно.

— Я о другом.
— Нет. Не думаю, что я главный двигатель этого процесса — это во-первых. А во-вторых, не думаю, что в России есть желающие играть в какие-то игры с правоохранительными органами.

— Вы говорили мне ранее, что два арбитра, которые получали деньги на карту («дело «Чайки»), затем отдали их на благотворительность и продолжают судить. Возможно ли такое сейчас?
— После «дела «Чайки» мы установили, что на тот момент не было вообще нормативного регулирования — то есть в судействе оно отсутствовало. Сейчас все эти ситуации четко описаны. Если ты принял благодарность и не сообщил, и она больше 10 тысяч рублей (больше стандарта — сувениры, футболки, их мы не контролируем), то обязан сообщить. Если не сообщил, следует наказание. Сам факт подрывает доверие, дисконтирует чемпионат.

— То есть параллели проводить нельзя.
— Да. Есть четкие правила. Ты должен отказаться от подарка и сообщить.

— Весной был резонансный момент в матче «Зенит» — «Динамо» (Махачкала). Что это было в эпизоде с пенальти, почему арбитр Кукуян принял это решение?
— У нас в каждом сезоне, к сожалению, случается 2-3 решения, которые понять очень тяжело. В случае с Кукуяном можно вспомнить матч ЦСКА — «Краснодар», когда на последних минутах он не увидел минимального касания руки и не назначил пенальти в ворота «Краснодара». Это вызывало большие вопросы и непонимание. Или ситуация из матча «Динамо» — ЦСКА, когда Иванов был на ВАР. Часто это просто человеческий фактор. Но есть и трактовки ФИФА и УЕФА, они довольно сложные, в них начинают путаться. В принципе, такой пенальти (какой назначил Кукуян) возможен. Должны быть нюансы — что игрок, который в защите, должен поставить ногу очевидно вперед и заблокировать удар.

— Как вы это поняли, почему Кукуян поставил тот пенальти?
— Неправильно трактовал момент. Посчитал, что нога находится достаточно близко и защитник попытался заблокировать Кондакову возможность ударить по воротам. То есть такие пенальти у нас в принципе бывали.

— С чем связано то, что Кукуян был отстранен на минимальный срок? Дефицит судей?
— Вы сами ссылались на интервью Максима Митрофанова и на тот процент обновления судей, который был в прошлом году. Понятно, что можно, как с флагом, ходить с примером Инала Танашева. Но не все так справляются. Мы находимся в определенном лимите и была уверенность, что Кукуян справится. Будь у нас шире обойма и больше опытных арбитров, пауза Кукуяна могла бы быть больше. Мы все помним, каким был первый тур после зимней паузы, и если бы всех отстраняли, то на следующий тур судей могли бы и не собрать. Но затем качество судейства выправилось.

Работа Мажича

— Мажич продлен. Как к этому относитесь?
— Исключительно положительно. Если бы не было «дела «Торпедо» и нашей мощной работы по этике, ему было бы проще объективно работать. Но он отнесся к нашей работе с пониманием, он сказал, что ему нужны честные арбитры и он готов воспитать новых. Для него это большой вызов. Мы оцениваем его работу не только с точки зрения количества ошибок. И понимаем, что он имеет и альтернативные предложения. Сейчас он в Майами, готовит судей ЧМ-2026.

— Профильный канал «Але, рэф!» сообщал о том, что у Мажича есть бонус — чем меньше признано ошибок, тем выше шанс бонус получить.
— Не у Мажича, а у департамента в целом есть комплексный KPI, он очень комплексный и довольно сложный. Количество ошибок не является единственным критерием оценки работы департамента.

— Правда ли, что должность Мажича предлагалась Карасеву?
— Нет. Карасев хочет продолжать судить. Сергей, как очень грамотный человек, подождет год-два-три и, когда вся тяжелая работа будет закончена, придут молодые и набьют себе шишки и станут опытными, он с удовольствием займет эту позицию и будет работать в более простых условиях.

— У арбитра Безбородова завершился бан. Вы рассматриваете его возвращение?
— Пока мы не заинтересованы в этом.

— У ЭСК поменялось название. Почему она теперь не при президенте РФС?
— Это теперь комиссия РФС. Мы решили, что коннотация была неправильной — как будто мы работаем для президента РФС. Мы работаем для всех, а не для президента. Изначально комиссия создавалась, чтобы президента РФС независимо информировать о делах судейства. А сейчас мы информируем всю общественность и название прежнее не совсем объективно.

— Какова судьба матча «Химки» — «Алания», были инсайды о попытке влияния на результат и есть вопросы к арбитру.
— Работа идет.

— Пока негатив достается судьям. Но есть и вторая сторона — если кто-то берет деньги, то кто-то же их дает.
— Все будет. Это процессуальные моменты. Правоохранительные органы не работают с такой скоростью, как это нужно медиа. Есть процессуальные моменты. Какое-то дело закрыто, какие-то материалы есть. Но верю, что перспективы определенные есть.