​Дмитрий Яшкин: Уходил из «Ак Барса» с чувством нового вызова

«Ковальчук объявил о моем переходе на «Матче года»? Воспринял с улыбкой тот момент»

— Практически два месяца прошло со старта регулярного чемпионата. Как оцените это время?
— Неплохо. Ожидания были разными, в том числе и у нас, потому что никто не знал, как получится. Пока что все идет своим ходом — хорошо.

— Какие моменты превзошли ожидания?
— Это очень широкий вопрос. То, что у нас получилось за такой короткий промежуток времени сыграться и показывать более-менее тот хоккей, который мы бы хотели видеть в нашем исполнении. Понятно, что есть все равно какие-то нюансы и ошибки, но у нас получается работать над теми недочетами, которые происходят.

— Насколько тяжело дался переход в «Шанхайские Драконы»?
— В принципе не в первый раз в карьере перешел в другой клуб. Самое главное — это отношение всех причастных: тренеров, игроков, менеджеров. Здесь все прекрасно, каждый человек понимает, для чего мы собрались вместе.

— С возрастом уровень волнения из-за перехода в другую команду спадает?
— Да, но он все равно присутствует. Это волнение правильное и хорошее. Здесь главное не переволноваться, а наслаждаться процессом. Чего переживать? Если работать, прикладывать все силы, чтобы подготовиться к встречам, то можно добиться успеха.

— Насколько фактор Ильи Ковальчука повлиял на ваш переход в «Шанхайские Драконы»?
— Максимально повлиял.

— Чем он смог убедить?
— Мы поговорили и созвонились с Ильей Ковальчуком, он мне рассказал свои мысли, а я ему свои. Думаю, что мнения сошлись, мне стало интересно, поэтому я был только за переход в «Шанхайские Драконы».

— Сильно удивились, когда президент клуба объявил о вашем переходе во время драфта на «Матче года»?
— Да! (Улыбается.) Тогда еще окончательного решения принято не было, но я склонялся к переходу в организацию. Воспринял с улыбкой тот момент.

— Можно сказать, что Илья Валерьевич провел хитрый трюк?
— Однозначно. (Смеется.)

«Мне кажется, что Лав в манере общения очень похож на главного тренера «Вашингтона», и мне этот подход очень нравится»

— Наблюдая за победными раздевалками «Шанхайских Драконов», складывается ощущение очень похожей атмосферы с «Вашингтоном». Так ли это?
— Я думаю, что все к этому стремятся. Это же здорово, когда все друг друга поддерживают, радуются и переживают, когда прекрасная атмосфера в раздевалке.

— Раздевалка «Вашингтона» — одна из самых колоритных, в которых вы находились?
— Сто процентов.

— В чем ее фишка?
— Думаю, в усилиях. То, о чем говорил, — общение, помощь друг другу. Саша Овечкин помогает не только русским ребятам, а всем, кто в команду приходит. У нас здесь похожая история. Ребята добавляются по ходу сезона, пришли новые лица, и мы помогаем друг другу влиться в обстановку: где-то подшучиваем, где-то что-то придумываем, чтобы кайфовать от ежедневного процесса.

— Как считаете, Митч Лав, поработав в «Вашингтоне», попытался перенести оттуда модель атмосферы внутри команды на «Шанхайских Драконов»?
— Возможно, что-то из нее и взял. Мне кажется, что Лав в манере общения очень похож на главного тренера «Вашингтона» (Спенсера Карбери. — Прим. «РБ Спорт»), и мне этот подход очень нравится.

— В команде сейчас играют ваши бывшие одноклубники по «Ак Барсу» — Ник Петан и Амир Мифтахов. Вы с ними общались касательно перехода в «Шанхайские Драконы»?
— Мы с Ником общались. Он в самом начале лета мне сказал, что, скорее всего, примет предложение «Шанхайских Драконов». С Амиром мы все лето общались, хорошо, что получилось совершить этот переход.

— Мартин Фрк — ваш партнер по сборной. Вы с ним здесь восстановили общение?
— Мы с ним прошли молодежный чемпионат мира вместе, в сборной взрослой тоже пересекались, поэтому знакомы. Я его очень давно не видел, так как он играл все это время в Америке. Здорово, что он здесь. К сожалению, получил травму, но Мартин сейчас идет на поправку. Дай бог, скоро вернется к нам. Когда узнал, что Фрк приедет в КХЛ, то мы с ним списались и поговорили.

— Вернусь к раздевалке. Атмосфера в «Шанхайских Драконах» сейчас похожа на то, что было у вас в Северной Америке или ближе к клубам КХЛ?
— Главный тренер у нас говорит по-английски. Поэтому с точки зрения хоккея раздевалка сто процентов по атмосфере североамериканская. С точки зрения общения — международная. Получается, что у нас примерно 50 процентов англоязычных и 50 процентов русскоязычных игроков. Думаю, что это все здорово переливается. Американские ребята пытаются выучить русский язык, а русские ребята пытаются подхватить английский.

— Вы — человек, который прекрасно знает русский, североамериканский и чешский менталитеты, владеете несколькими языками. Большой ли объем работы проводите, чтобы связать коллектив?
— Я бы не сказал, что провожу какой-то супербольшой объем работы. Все ребята в команде — взрослые мужики. Где надо, то я помогу, а все остальное — по надобности. Некоторые вопросы парни могут самостоятельно решить, а если надо помочь, то это не проблема.

— Понимаю, что состав новый, но организация осталась прежней. Обращают ли внимание на прошлогодний спад?
— Не то чтобы нас этот вопрос не касается, но этот разговор — лишний, потому что команда абсолютно новая и другая, нацеленная на решение совершенно других задач.

«Жалеть не о чем. Нужно из всего извлекать хорошее. Я только благодарен за эти три года, которые отыграл в Казани»

— Какие были шансы на то, что вы могли остаться в «Ак Барсе»?
— Все шансы были.

— Что не срослось?
— Мы пообщались, мнения у нас не сошлись. Может быть, где-то недопоняли друг друга. Такое бывает.

— С какими чувствами покидали Казань?
— С чувством нового вызова.

— В чем видели этот новый вызов?
— В новой команде и в новом опыте. Никаких плохих эмоций у меня к «Ак Барсу» не было. Мы с клубом дошли до финала. Жалеть не о чем. Нужно из всего извлекать хорошее. Я только благодарен за эти три года, которые отыграл в Казани.

— Что бы вы вынесли положительного и хорошего из прошлого сезона? Что для себя открыли?
— Проход до финальной стадии Кубка Гагарина. Для меня это многое значило. Думаю, что если что-то из прошлого сезона и взять, то это весь путь, который мы провели вместе с ребятами.

— Что именно открыл этот путь?
— Много вещей можно выделить. Это сам плей-офф — как мы дошли до этого финала. Мы соперников обыгрывали 4-0 и 4-1, но это, можно сказать, не по счету. Первая серия была одной из самых тяжелых в том плей-офф, если не считать финала. Сколько в ней овертаймов было, каждая игра могла сложиться иначе. Все матчи серии были очень напряженными, близкими для обеих команд, в которых могла одержать победу любая. Можно извлечь для себя те детали, которые мы правильно выполняли и благодаря которым выигрывали в тех матчах.

— Что помогало качнуть чашу весов в овертаймах в свою пользу?
— Думаю, что глубина состава. Все четыре звена выделялись на протяжении плей-офф. Когда нужно было, то забивало четвертое звено, когда надо — третье, второе или первое. Все отличались. Если команда хочет чего-то добиться, то нужны все игроки.

— Когда команда выигрывает в овертайме, то идет эмоциональный подъем?
— После побед, конечно, идет огромный всплеск и эмоциональный подъем, а у другой команды все наоборот — опустошение. Вспомнить, например, вторую игру с минским «Динамо», когда они вели в счете за одну минуту до конца основного времени, мы сравняли, а в овертайме выиграли. Думаю, что в той игре серия у них и сломалась.

— Сильно ли удивились, что такое количество игроков-финалистов покинули казанский клуб летом?
— Здесь уже вопросы не ко мне. Думаю, что многие удивились, но так получилось. Ситуация сейчас такая, какая есть.

— Если вы с ребятами по «Ак Барсу» увидитесь, то путь до финала будет вспоминаться?
— Все, кто был в той команде, всегда будут хорошо и тепло общаться. Момент, когда есть время встретиться, ребята точно не упустят.

— Ваш отец шесть раз выигрывал чемпионат Чехии по хоккею. Не узнавали ли у него перед тем финалом, как правильно подойти к решающей стадии?
— Я достаточно опытный игрок, понимаю, как готовиться и что нужно делать. Я проводил очень много времени в тех раздевалках, когда отец играл, хоть и был очень маленьким.

Сейчас уже в более взрослом возрасте смотрю на это по-другому. У них тогда были составы, собранные из лучших игроков. И также выделялись все люди, хотя и было деление на лидеров, снайперов и так далее. Некоторые ребята, которые много не забивали в сезоне, отличались в плей-офф. И мы в «Ак Барсе» были построены очень грамотно.

«Самое главное для игрока — это понять сильные стороны, им уделять внимание и развивать»

— В КХЛ вы с 2019 года. Что изменилось с тех времен в лиге?
— Помолодела КХЛ — это однозначно. Когда я заходил, то были в московском «Динамо» Максим Афиногенов, Александр Еременко и в других командах играли возрастные ребята. Наверное, где-то за счет омоложения лига и побыстрее стала. Да и КХЛ сама поменялась. Раньше были сборные, более плотный график где-то, а сейчас можно потренироваться и подготовиться, что у нас и происходило в эти два месяца. Серию отыграли, а потом есть пара дней, чтобы отдохнуть. Раньше такого не было.

— У вас рекорд за один регулярный чемпионат по голам за московское «Динамо», СКА и «Ак Барс». Есть ли какое-то достижение, которое вам хотелось бы побить?
— Хотелось бы побить рекорд по голам в КХЛ. Но для этого должно происходить что-то необычное — чуть ли не через игру нужно забивать по три или по две шайбы. Должно все сойтись. Посмотрим, как сложится в итоге. Если из каких-то индивидуальных рекордов рассматривать, то очень хотелось бы побить именно этот. Но самое главное — добиться командного успеха, конечно же.

— Вы играли в Чехии, в Северной Америке, сейчас — в России. Как вы считаете, что вам дал конкретный этап в плане становления?
— В Чехии — это знакомство со взрослым хоккеем. Тренер тогда предоставил возможность. НХЛ — это уже становление. Самое главное для игрока — это понять сильные стороны, им уделять внимание и развивать. В Америке меня этому научили и подсказали, над чем нужно работать и чем необходимо пользоваться. А в России я уже этим пользовался.

— Какие трудности у вас возникли, когда вы приехали в КХЛ?
— Было непросто. Я и многим ребятам говорю, которые приезжают сюда, со стороны своего опыта, что нужно немного притормозить. В Северной Америке все такое более прямолинейное, а здесь где-то катки побольше, командная игра преимущественно от обороны строится. Первые пять-шесть игр в КХЛ очки набрать не мог, не попадал в тайминг, но потом уже притерся потихоньку.

— Вы рассказали о трудностях в КХЛ. Не видите что-то общее в плане своего хоккейного становления с Никитой Александровым: воспитывались игре в другой стране, потом выступали в Северной Америке, а сейчас в КХЛ? Как думаете, может ли он испытывать те же трудности, с которыми вы когда-то столкнулись?
— Мне кажется, что переход для него должен быть немного легче с точки зрения того, что у нас североамериканский тренер, и система, в которой мы играем, больше всего похожа на ту, которую большинство команд использует в Северной Америке. Но для каждого это индивидуальный момент. Именно с хоккейной точки зрения, как мне кажется, переход не должен быть таким сложным, как если бы Никита сейчас играл в команде Владимира Васильевича Крикунова.

— Первые баллоны вы у Владимира Васильевича попробовали? Как это было?
— Был такой культурный шок. (Смеется.) Но у нас опытные ребята были — Максим Афиногенов и Вадим Шипачев. И если такие люди баллоны таскали, то, значит, надо.

— Вы рассказывали, что занимались теннисом. Он вам помог в хоккее?
— Теннис сто процентов помог — в координации, в зрении, в реакции, в умении рассчитывать траекторию шайбы. Глаза тренировались и руки вместе с ними.

— Вы много игроков знаете, которые совмещали несколько видов спорта, а затем сделали выбор в пользу хоккея?
— Я думаю, что если североамериканцев спросить, то половина таких будет. Может быть, даже больше. У многих канадцев и американцев тоже очень хорошее владение клюшкой в воздухе, потому что многие играли в бейсбол или в американский футбол. У них так подстроено, что многие занимаются несколькими видами спорта изначально.

— Вы следите сейчас за теннисом? Есть ли любимый теннисист?
— Слежу, но сейчас любимого теннисиста, каким был Рафаэль Надаль, нет. Мне нравится Фрэнсис Тиафо. Выделю Александра Зверева. Думаю, что на Новака Джоковича сейчас все ходят смотреть, как на Сашу Овечкина или на Леброна Джеймса, и на остальных легенд спорта.