«РБ Спорт» поговорил с чешским вратарем Антонином Кински, защищавшим ворота раменского «Сатурна» в известном матче 2004 года против ЦСКА (0:1), закончившимся массовой дракой, и узнал его мнение о драке в Санкт-Петербурге во время кубковой игры между «Зенитом» и «Спартаком» (0:0).
— Я посмотрел кадры, с одной стороны смешно, с другой — грустно, потому что это позор футбола, — говорит Кински. — Такого не должно происходить на поле. Конечно, мне вспомнилась наша драка в матче с ЦСКА. Но у нас все длилось намного дольше. В нашем случае было только четыре удаления, хотя, как мне показалось, в Раменском драка была более суровой. Но судья рассудил по-другому.
— Кто, по вашему, главный зачинщик?
— Есть проблема с темпераментом южноамериканцев. Насколько я помню, в нашем случае тоже ситуацию спровоцировали именно они. Наверное, это их менталитет. С этим тяжело что-то сделать.
— Вы же в той драке не участвовали?
— Нет (смеется). Меня вызвали в сборную и сразу после матча надо было быстро ехать в аэропорт, потому что билеты были уже забронированы и на следующий день у нас начинался сбор. Я хотел, чтобы это поскорее закончилось и я успел на самолет. Даже не помню, что потом происходило в раздевалке. Но было грустно, ЦСКА считался для нас неудобным соперником, часто им проигрывали.
— Не было желания выбежать и помочь Жедеру?
— Нет, я не такой человек. Всегда должно быть уважение к другому игроку. Когда нет уважения на поле, его не может быть в нормальной жизни, и из-за этого возникают большие конфликты. Я воспитан немножко иначе.
— Как должны быть наказаны участники инцидента в Питере?
— Нужно наказать как можно жестче, потому что в обратном случае это может повторяться. На футбол ходят люди с семьями, маленькими детьми, и футболисты должны понимать, что являются для присутствующих кумирами.
— Эта драка — удар по имиджу российского футбола?
— Да, но футбол — контактная игра, так случается, особенно в Южной Америке. У нас в Европе такого быть не должно.
Валерий Овчинников — о драке в матче «Зенита» и «Спартака»: Головки посъезжали от собственной значимости
