Александр Кадейкин: Нужно выжимать максимум из условий, в которых ты находишься

«Хочется верить, что серия из побед выведет нас из процесса перестройки к более стабильным результатам»

— Как бы вы описали два месяца регулярного чемпионата?
— Начал бы с команды, потому что тяжело себя отделять от общих результатов, так как являюсь их частью. Если емко попробовать описать, то это перестройка или пересборка, потому что и для команды все по-новому, и для меня. Мне кажется, что эти два месяца во многом ушли на притирку, на понимание, как в новых условиях действовать — в новой системе, с новыми требованиями.

— Бывали ли в вашей карьере еще клубы, которые находились в перестройке, когда вы приходили в команду?
— У нас лига такая, что многие команды достаточно часто перестраиваются: тренеры меняются, руководство тоже, вектор у клубов. Думаю, что для нашей лиги, если сравнивать с Северной Америкой, перестройка — это достаточно обыденное явление. Я в Челябинск приходил два года назад, когда была перестройка в команде. В Уфе когда играл, то три руководителя поменялись за моих пять лет в организации и три тренера (Цулыгин, Ламса и Козлов).

— Есть ли в перестройках общие черты?
— Каждый опыт индивидуален. Нужно понимать, что мы находимся в процессе с тренерским штабом. Не просто так я Уфу вспомнил — про трех тренеров, где у каждого было свое видение, взгляды и требования, как должен выглядеть хоккей. Думаю, что здесь очень многое идет от штаба, поэтому перестройка зависит от тренера. Если говорить про Челябинск, то у Бена Гру был североамериканский подход, в «Салавате Юлаеве» у Ламсы — финский, а у Козлова и Цулыгина — более комбинационный хоккей.

— С 18 по 29 октября четыре победы в пяти матчах у команды. Можно сказать, что уже начали что-то нащупывать спустя два месяца?
— Мы сейчас находимся внутри процесса, поэтому тяжело делать выводы. Да я и не люблю в самом начале ноября их делать. Хочется верить, что серия из побед выведет нас из процесса перестройки к более стабильным результатам. Посмотрим, как будет дальше.

— Чувствует ли центральный нападающий востребованность и дефицитность своей позиции в КХЛ?
— Я на самом деле никогда не смотрел таким образом на ситуацию, а практичнее подходил к этому. То есть, когда игрок выходит на рынок свободных агентов, то это про рассмотрение предложений и принятие решений в зависимости от того, какие предложения есть.

— Какие процессы происходят в голове, когда человек выходит на рынок свободных агентов?
— Думаю, что здесь у всех индивидуально. Все по-разному. Кто-то любит менять место прописки — команды, а кто-то любит на одном месте сидеть. Я в этом плане достаточно практично отношусь — какие предложения есть, то из этого выбираем. Для меня это момент, который не несет ничего стрессового или эмоционального. За годы уже, наверное, привык к этому.

— Стала ли КХЛ конкурентнее за те годы, которые вы выступаете в КХЛ?
— Сто процентов. Я заходил в лигу, когда были СКА, «Ак Барс», «Салават Юлаев» — гранды, у которых в составе были игроки, приехавшие из НХЛ. А КХЛ конкурировала тогда с НХЛ по уровню зарплат. Понятное дело, что были топы, с которыми очень тяжело игралось. Если берем Уфу в первом розыгрыше Кубка Гагарина, то там состав был из четырех мощных звеньев. Серьезного уровня игроки были! Если сравнивать с нынешними временами, то это небо и земля. Сейчас и потолок зарплат работает, и по возможностям клубы в более-менее равных условиях находятся.

— В чем видите причины большего равенства сейчас в КХЛ?
— Потолок зарплат — это первый и основной фактор. Клубы вынуждены искать варианты, чтобы укомплектовать состав в ту сумму, которая дана. Понятное дело, что идет выравнивание. Игроки, которые могли собраться в одной команде, рассредотачиваются по всем клубам лиги. Если раньше хоккеист хотел бороться за Кубок, то в качестве выбора было несколько команд. А сейчас мы подходим к тому, что большое количество клубов, заходя в плей-офф, претендуют на трофей, а не думают о том, чтобы просто во второй раунд пройти.

«На меня больше повлияло, что мы много где пересекались с Алексеем Николаевичем. По карьере чувствуется, что где-то рядом находимся постоянно»

— В чем видите причины, что практически все топ-клубы, в том числе «Автомобилист», начали регулярный чемпионат хуже относительно ожиданий и возможностей, а середняки — наоборот?
— Можно вернуться к тому, что разница между топ-клубами и не топ-клубами не такая и большая уже. Мы все в одинаковых условиях. У некоторых команд есть больше возможностей, но если посмотреть, то они заключаются в дополнительной конкуренции на рынке за двух-трех игроков. Вот и вся разница сейчас между топ-клубами и, как вы говорите, середняками. Так что первый фактор — конкуренция.

Плюс не всегда у топ-клубов получается достичь того, чего хотелось изначально. Команды движутся в этом направлении, но не всегда с ходу удается сделать все сразу по разным причинам. У любого человека так бывает: планируем одно, а потом происходит ряд факторов, которые не дают осуществить задуманное моментально. Такая проблема у всех команд, которые заходят в перестройку, — один из факторов риска.

— Какие факторы повлияли на ваш переход в «Автомобилист»?
— Основное — это главный тренер, который хотел меня видеть в составе. У меня карьера немаленькая, так что понимаю, что если тренер видит тебя в составе, а это ключевой человек, который определяет твое пребывание в команде, то это большое подспорье в принятии решений.

— Вы выделили тренерский фактор при переходе. Изменилась ли система игры Алексея Николаевича, если сравнивать с прошлыми клубами, где вы с ним пересекались?
— Как и у любого человека, конечно, есть какие-то изменения, потому что прошло уже немало времени. Но думаю, что принципы игры, которые были у Алексея Николаевича раньше, остались. Понятно, что хоккей движется вперед, тактические изменения тоже присутствуют — в этом плане мы идем в ногу со временем.

— Есть ли дополнительный фактор в том, что вы оба с Алексеем Николаевичем из Электростали?
— Если честно, не обращал внимания, потому что и он уехал в свое время из города достаточно рано, и я не успел тогда застать их матчей. Я следующее поколение игроков застал, которое было выпускниками, когда мы заходили в школу — 83–87-го годов рождения. Команда тогда играла в Высшей лиге. Привязки, что рос на играх «Кристалла» поколения Кудашова, не чувствую. То, что мы оба из Электростали, — это просто графа в биографии.

На меня больше повлияло, что мы много где пересекались с Алексеем Николаевичем. По карьере чувствуется, что где-то рядом находимся постоянно — сборная России, «Атлант», «Локомотив», а теперь и в «Автомобилисте».

«Я попал туда, куда изначально и собирался. Драфт мог повернуть карьеру в другую сторону, и неизвестно, чем бы это все закончилось»

— Какие факторы помогают вам держать уровень в КХЛ?
— Разные этапы бывают и по сезону, и в целом, но если взять продолжительный отрезок, то, наверное, можно сказать, что получается стабильно играть на уровне КХЛ. Думаю, что дело в дисциплине и в поддержании интереса к тому, что ты делаешь. Мне нравится играть в хоккей — это мой основной жизненный интерес. Нравится и что-то подсматривать у кого-то — из той же Северной Америки.

— А есть хоккейные вещи, которые вы с возрастом переосмыслили?
— Понял, что невозможно дождаться идеального момента. Нужно выжимать максимум из тех условий, в которых ты находишься. Это такая основная идея, которую я понял за годы карьеры.

— Вы в свое время прошли через драфт КХЛ. Он вам помог в развитии карьеры?
— Тяжело сказать. Здесь два вопроса в одном. Помог ли мне драфт? Играя в Электростали в детской школе перед выпуском, я понимал, что хочу поехать в один из клубов, который находится рядом с домом. У меня был вариант поехать либо в Балашиху, либо в «Атлант». По сезону стало понятно, что, скорее всего, поеду в «Атлант» — общались и с клубом, и интерес был виден.

Непосредственно перед драфтом появился интерес со стороны других клубов, которые находились не в московском регионе. И, наверное, мой достаточно высокий выбор на драфте КХЛ «Атлантом», потому что первые два раунда были условными (компенсации и так далее), был обусловлен большим интересом со стороны других клубов лиги. Я на самом деле очень доволен, что попал в «Атлант» и карьера в КХЛ так сложилась. Мне не на что жаловаться. Однако я попал туда, куда изначально и собирался. Драфт мог повернуть карьеру в другую сторону, и неизвестно, чем бы это все закончилось.

Что касается драфта в целом, то мне тяжело сейчас сказать, потому что не особо слежу за детским хоккеем. У нас много людей, которые в МХЛ и в КХЛ работают, держат ситуацию под контролем. Думаю, что им виднее, как сейчас лучше делать. В этом вопросе я не очень компетентен. Насколько понимаю, сейчас много академий появляется. Сейчас в Магнитогорске открывается академия. Какие-то клубы заходят в Москву, используя сети филиалов для воспитания игроков. Так что насколько актуален драфт сейчас, честно говоря, не берусь судить. В этой теме нужно разбираться.

Я бы отметил: насколько система академий может заменить драфт? Что лучше: система академий, где собираются лучшие игроки, или драфт, где ребята, как я в свое время, будут играть до выпуска у себя дома, чтобы потом закрепляться за большими клубами?

— Почему вы не уходили из местного «Кристалла» в систему больших клубов?
— В том году с Мишей Григоренко общались на эту тему, так как мы с ним и по году пересекались. Он хоть и 1994 года рождения, но играл и за 1992, и за 1993 год. И вот он у меня тоже спросил: «А как так получилось, что ты играл в «Кристалле» до 16 лет?». Но нужно понимать контекст. «Кристалл» играл тогда в первой группе с хорошими командами — ЦСКА, «Локомотив», московское «Динамо». Поэтому особого смысла переходить в другую команду, чтобы играть с теми же, не было.

Я был дома, достаточно рано начал играть и за фарм-клуб — с более взрослыми ребятами, и за юниорку. В последние два-три года перед выпуском не видел смысла уходить, потому что игровой практики было очень много. И для моего возраста это было основным, чтобы остаться.

Даже сейчас в школе «Кристалла» есть возраста, которые успешно выступают. И думаю, что особого смысла уходить у ребят нет. Поэтому не стал бы пренебрежительно относиться к школе Электростали.

— Я посмотрел, что вы играли за дубль «Кристалла», который выступал в четвертом по силе дивизионе российского чемпионата. Что это было за первенство?
— Чемпионат был очень специфический. (Смеется.) Там было не так много команд, но разного возраста. В той лиге каждый клуб решал свои задачи. В Электростали команда состояла из юниоров — выпускные года, плюс из тех, кто не проходил в Высшую лигу. Ребята из пятого звена главной команды «Кристалла» получали в той же лиге игровую практику. Были команды по типу Рыбинска, состоявшие из ветеранов, которые уже заканчивали. Для 14-летнего парня это был новый мир! После юниорского хоккея едешь в Рыбинск и играешь с 40-летними мужиками. Достаточно интересно было.

— А не было такого, что вас молодого боялись выпускать против опытных мужиков?
— Я помню, когда меня в первый раз включили в заявку на игру, то директор школы подошел к тренеру и сказал, чтобы он меня не выпускал. Он считал, что играть в той лиге мне рано. Фарм-клуб относился к взрослой команде, а директора школы тогда не поставили в известность.

Он узнал об этом уже по факту, когда увидел заявку. Был не сильно доволен, что меня выпустили играть с мужиками. А мне, как человеку азартному в хоккейном плане, хотелось как можно быстрее выйти и попробовать себя на этом уровне. Конечно, когда в 13–14 лет ты выходишь на раскатку, а против тебя ребята без визоров (еще тогда можно было без них играть), то ощущения немного непривычные. Будто бы попал в совершенно другой мир. Хоккей тот же, но атмосфера вокруг вообще другая.

— Правда, что Евгений Артюхин вас научил приему, который вы в свое время провели на Марате Хуснутдинове, оттолкнув его рукой?
— Может быть. Но в тот момент я точно не думал о Евгении Артюхине. (Смеется.) Кстати, у Артюхина было очень много элементов силовой игры, за которыми можно было подсмотреть. И мы вот недавно с Димой Юдиным вспоминали те времена. Как раз отмечали, как Евгений с точки зрения силовой игры вел себя, как вылазил на ворота.

— Если брать карьеру до «Автомобилиста», то какие бы самые знаковые моменты вы выделили и каких бы личностей отметили?
— Если так брать по карьере и продолжительное время, то выделю Сергея Шмелева, с которым мы в «Атлант» вместе зашли: играли на протяжении трех лет вместе, начиная с молодежки. Нас как поставили, так мы и продолжили играть до КХЛ. Понятное дело, что дорогого стоит в 21 год в КХЛ стать одними из лучших бомбардиров команды. С Женей Артюхиным можно вспомнить ту тройку. Нас как собрали на третьей-четвертой игре, то мы так весь сезон и отыграли. Тот чемпионат для меня знаковый, много хороших моментов произошло.

Если берем Уфу, то думаю, что Володя Жарков очень сильно помог мне по карьере. То, что я попал из четвертого звена «Салавата Юлаева» в сборную России, — это говорит о многом. Наверное, мы что-то сделали такое значимое. Володя Жарков на протяжении двух-трех лет, которые я провел в Уфе, большую роль сыграл и в результативности, и в качестве игры. За это время разные партнеры были — в том числе Слава Солодухин. Думаю, что если бы не его травма, то мы могли бы сыграть стабильнее в те сезоны и еще большую принести пользу. С Димой Кугрышевым один сезон тоже, как мне кажется, качественно провели. Со своими нюансами, но самое главное, что получалось давать результат.

Ну и, конечно, четвертый сезон в Уфе — Шмелев и Кулемин. Я с этой тройки отбирался на Олимпиаду, попав в расширенный состав сборной России. Думаю, что это не просто так. Если брать очки за игру, то сезон в той тройке остается одним из лучших. Тут снова возвращаемся к Сереге Шмелеву. И Коля Кулемин тоже очень высокого уровня игрок. В «Тракторе» выделю Максима Шабанова — один из лучших игроков лиги.