Лина Красноруцкая: Хотела вернуться в теннис в 24 года, но быстро отмела эту идею

Екатерина Бычкова
Теннисистка и журналистка «РБ Спорт» Екатерина Бычкова поговорила с бывшей 25-й ракеткой мира Линой Красноруцкой о ее стремительной карьере.

Лина Красноруцкая: Хотела вернуться в теннис в 24 года, но быстро отмела эту идею

Сегодня Лине Красноруцкой 37 лет, долгое время она проживает в Майами, у нее есть муж и двое детей, работает тренером по теннису и изучает психологию. Но в начале 00-х, еще будучи юной девчонкой, она стремительно покоряла мир тенниса и в какой-то степени даже покорила, хоть и с оговоркой — профессиональную карьеру Лина завершила еще до наступления 21-летия. Правда, за те несколько лет, что она провела в туре, успела добиться немалого: взобралась на 25-ю строчку рейтинга, дошла до четвертьфинала «Ролан Гаррос» в одиночке и финала в миксте, обыграла Монику Селеш, Аранчу Санчес, Ким Клейстерс и других. Сейчас о ней в российских СМИ почти не вспоминают, поэтому я решила восполнить этот пробел и узнать, как она живет и как оценивает прошлую карьеру.

— Лина, привет! Мы с тобой давно не общались, а не виделись уже лет сто, наверное.

— Это правда, очень давно.

— У тебя была невероятно быстротечная карьера, а играть в теннис ты начала аж в три года. По сути была вундеркиндом. Я помню еще по своему детству, как нам всегда ставили тебя в пример и родители, и тренеры — вот смотрите, какая гениальная девочка! В 15 лет ты уже играла взрослые турниры, карьера развивалась быстро, но быстро и закончилась. Хотелось потом вернуться? Хоть раз думала об этом?

— У меня была такая мысль в 24 года: «А не попробовать ли мне вернуться обратно?». Но как-то очень быстро эта мысль вылетела из моей головы. Я по натуре очень любопытная, мне постоянно нужно, чтобы в жизни что-то происходило, нужно постоянно получать новую информацию. Этот спорт требует полного сосредоточения на одном — тренировки и турниры. На другие вещи времени и сил почти не остается. В 24 года мысль вернуться появилась, но довольно скоро я ее отмела — жизнь так закрутилась, что мне не захотелось вновь окунаться в пучину тенниса.

— Даже пару поиграть ты была не готова?

— Нет. Я максималист — мне либо лучшее, либо вообще ничего не надо. Играть только пару — это скорее к людям, у которых характер более лояльный. Они допускают у себя в голове мысль о том, что если не выходит с одиночкой — поиграю пару, если не получается быть в топ-20, ну попробую продержаться в топ-100, тоже нормально. Мне это совершенно не близко. Я и от себя, и от других хочу всегда лучшего. Я и в теннис играть закончила отчасти по этой причине — когда вылетела из топ-100, мне стало просто не интересно.

— Ты ведь могла вернуться обратно. Может быть, тебе не хватило терпения? В каком-то интервью ты даже это отмечала.

— Да, я говорила такое, но сейчас мое мнение на этот счет изменилось. Я чемпион по терпению. Потерпеть — это вообще мое любимое дело. Знаешь, я же часто возвращаюсь к мыслям о том, что же это было и почему я закончила. Наверное, это не про терпение, а про максимализм и желание иметь лучшее.

В 2002 году я пропустила весь сезон из-за травмы, мой рейтинг скатился до нуля очков, но затем за год я сумела вернуться в топ-25. Через некоторое время у меня начались другие проблемы со здоровьем, и я вновь вылетела из первой сотни. И вот тогда, уже по третьему разу, у меня не осталось желания и физических сил сделать это вновь. А поскольку характер у меня такой, что меньше чем на топ-25 я согласна не была, то и тратить последние остатки энергии мне тоже не хотелось.

— А что с журналистской карьерой? Она тоже была быстротечной. Ты, видимо, себя искала, пробовала разное, да?

— Я не могу сказать, что она была быстротечная. Так сложились обстоятельства, я уехала в Америку. В Штатах заниматься журналистикой было тяжело поначалу, тут есть нюансы — и язык, и менталитет другие.

Лина Красноруцкая: Хотела вернуться в теннис в 24 года, но быстро отмела эту идею

Мне это очень нравилось, я кайфовала, а главное, что мне было дико интересно. Сама понимаешь, времена, когда люди работают на одном месте 50 лет, как было в Советском Союзе, они прошли. А еще надо сказать, что у меня были некоторые трения с телеканалом, где я работала, и те условия, которые они предлагали, мне не подходили. Я решила сделать небольшую паузу. А через полтора года после этого уехала в Америку. Наверное, это судьба.

— В итоге ты оказалась в тренерстве. Сейчас еще изучаешь психологию. Расскажи, почему ты решила погрузиться в эту науку? Когда мы были детьми, все говорили, что у тебя строгая мама, она тебя немного поддавливает психологически и держит в ежовых руковицах. Такая была легенда в нашем детстве. Так вот, это как-то связано с тем, что ты решила изучать спортивную психологию или просто плюс одна строчка к резюме?

— Я пришла к этому другим путем, это никак не связано с детством. Если проанализировать то, как меня воспитывали, то сейчас думаю, что да, все было слишком строго. Если бы у меня было чуть больше душевной свободы, может быть, я бы по-другому принимала решения в юности. Но сейчас к психологии я пришла совершенно с другой стороны — со стороны тренерства. Мне стали нужны дополнительные знания, чтобы разобраться в других нюансах моей профессии. Мне надо разобраться в том, как еще я могу помочь своим ученикам или даже не своим. Это для саморазвития и из-за потребности в новых знаниях.

Если мы возьмем сам теннис, то здесь мне уже сложно узнать что-то новое. Во-первых, я сама прошла большой путь и многое узнала. Во-вторых, нужно понимать, из какой я семьи, мама с папой — заслуженные тренеры России. Там огромный поток знаний и опыта, который мне тоже доступен, если я чего-то сама не знаю или не понимаю. Я всегда могу им позвонить и спросить. В этом смысле я в другом положении, чем другие тренеры.

Психология — это источник дополнительных знаний, взгляд с другой стороны на процесс воспитания спортсменов. За последние несколько лет психология стала мне самой интересна еще и потому, что у меня есть дети.

Лина Красноруцкая: Хотела вернуться в теннис в 24 года, но быстро отмела эту идею

— С мамой вы проговаривали какие-то моменты из твоего юниорства и ваших взаимоотношений тогда?

— Сначала мы просто это пережили. Это было очень сложно, довольно много лет мы вообще об этом не разговаривали. В последние семь-восемь лет, когда я превратилась для нее просто в дочку, мы иногда об этом разговариваем. Уже и я это не так остро воспринимаю, и они не воспринимают это в штыки. Жизнь идет и как-то складывается. У них есть внуки, все живы-здоровы, все в своем развиваются. Мы никогда не знаем, что для нас лучше в жизни и как все надо сделать.

Сегодня мы редко вдаемся в детали прошлых лет. Надо двигаться дальше, чего уж теперь ворошить прошлое? И я, и они придерживаемся таких жизненных взглядов.

Во второй части интервью Лина расскажет о «звездной болезни», менталитете американских теннисистов и ситуации с депортацией Новака Джоковича.

Продолжение интервью

Фото: Nick Laham/Getty Images Sport

Остались вопросы? Спросите у наших знатоков!
Комментарии
Подписка на прогнозиста
Подписка на автора

Уведомления о новых публикациях этого автора будут приходить на электронный адрес, указанный Вами при регистрации на "РБ"

Уведомления о новых прогнозах этого эксперта будут приходить на электронный адрес, указанный Вами при регистрации на "РБ"

Подписка на автора
Подписка на прогнозиста

Это значит что вы больше не будете получать уведомления о новых публикациях этого автора на ваш электронный адрес.

Это значит что вы больше не будете получать уведомления о новых прогнозах этого эксперта на ваш электронный адрес.

Сайт «» нарушает законодательство РФ,
поэтому доступ к данному сайту запрещен.
Вы будете перенаправлены на сайт
который работает в России легально.
Перейти на сайт